Колесо Времени. Книги 1-14

Куда бы вы ни пошли и что бы вы ни делали, до тех пор, пока Колесо выбирает по-другому, вы будете…

– Хватит! – ""заорал Мэт. Игроки оглянулись, оторвавшись от костей, он ожег их взглядом, и те поспешили вернуться к игре.

– Извини меня, Мэт, – пророкотал Лойал. – Я знаю, что слишком много говорю, но я не хотел…

– Нет, я здесь не могу оставаться, – высказал Мэт стропилам наболевшее, – вместе с болтуном-огир и набитым дураком, который нос задрал выше крыши! Ты идешь, Перрин?

Тот вздохнул, глянул на Ранда и кивнул.

Ранд следил, как уходят его друзья, словно его обидные слова гнали их палкой. Я должен идти один. Да поможет мне Свет, так нужно.

Лойал тоже глядел им вслед, брови озабоченно поникли.

– Ранд, я и в самом деле не хотел… Ранд постарался говорить погрубее:

– А ты чего ждешь? Иди с ними! Не понимаю, чего ты тут торчишь. Если ты не знаешь какого-нибудь выхода отсюда, мне от тебя проку мало. Иди! Иди ищи свои деревья, свои драгоценные рощицы, если их еще не срубили, а если нет – то скатертью к ним дорога.

Большие, как чашки, глаза Лойала смотрели удивленно-обиженно сначала, но понемногу они сужались от того, что почти могло быть гневом. Ранд не предполагал, что Лойал способен на ярость. В отдельных сказаниях утверждалось, что огир бывают разъяренными, хотя никогда не уточнялось, какими именно, но Ранд пока еще не встречал кого-то столь же спокойного и вежливого, как Лойал.

– Если вам того хочется, Ранд ал'Тор, – чопорно проговорил Лойал. Он холодно поклонился и зашагал следом за Мэтом и Перрином.

Ранд привалился к груде мешков с зерном. Ну вот. язвительно отметил внутренний голос, ты сделал это, верно? – Я должен был, отвечал он голосу. Я опасен, лишь если. нахожусь рядом. Кровь и пепел, я сойду с ума м… Нет! Нет, не сойду! Я не стану использовать Силу, и тогда я не сойду с ума, и… Но я не могу идти на такой. риск. Не могу, неужто непонятно? Но голос только смеялся над ним.

Вдруг Ранд заметил, что игроки смотрят на него. Все они, по-прежнему стоя на коленях, обернулись и пораженно смотрели на него. Шайнарцы любого ранга почти всегда были вежливы и корректны, даже с кровными врагами, а огир никогда не бывали в Шайнаре врагами. Глаза шайнарцев переполняло потрясение. Хоть лица их ничего не выражали, глаза говорили о том, что поступок Ранда чудовищен, выходит за рамки всех приличий. Где-то в душе Ранд соглашался с ними, и оттого их молчание было еще более осуждающим. Они лишь смотрели на него, и Ранд заковылял из кладовой прочь, словно их взоры гнали его."

"Оцепенело он бродил по кладовым, выискивая место, где бы затаиться, пока не откроют вновь ворота. Тогда можно будет спрятаться, например, на дне повозки, доставляющей в крепость провиант. Если не станут на обратном пути обыскивать телеги.