Колесо Времени. Книги 1-14

Плащ юноши зашевелился, как бы поймав порыв ветра, и сердце у Ранда оборвалось.

— Я чувствую его, — сказал Мэт срывающимся голосом. — Свет, будь я проклят, я чувствую его!

Пламя, мигнув, погасло, и Морейн опустила посох.

— Сделано, — сказала она. — Наполовину сделано.

Тонкая щелочка бежала через каменную резьбу. Ранду померещился сквозь трещину свет — тусклый, но все же свет. Но, несмотря на прорезь, все еще стояли два больших изогнутых каменных клина, по пол-арки в каждой створке двери. Отверстие будет достаточно велико, чтобы в него проехали все, даже Лойал, ему, правда, пришлось бы лечь плашмя на спину лошади. Стоит только убрать эти два каменных клина, и отверстие будет достаточным. Ранд задумался: сколько же весит каждый клин? Тысячу фунтов? Больше? Может, если мы все навалимся и толкнем... Может, нам удастся оттолкнуть один из них, прежде чем ветер доберется сюда. Сильный порыв ветра дернул Ранда за плащ. Он старался не прислушиваться к тому, что кричали голоса.

Когда Морейн отступила, вперед, прямо на ворота, ринулся Мандарб, — Лан сжался в седле. В последнее мгновение боевой конь изогнул тело, чтобы ударить камень плечом, точно так же, как был обучен встречать в сражении лошадей врага. Камень с грохотом опрокинулся наружу, и Страж и его конь по инерции вылетели сквозь дымное мерцание Путевых Врат. В проем пробился бледный и скудный свет едва занявшегося утра, но Ранду он показался брызнувшим в лицо солнцем летнего полдня.

По ту сторону Врат Лан и Мандарб замедлились, едва двигаясь, жеребец еле переступал ногами, когда Страж, плавно потянув за поводья, разворачивал его к воротам. Ранд не мешкал ни секунды. Толкнув голову Белы к пролому, он изо всех сил шлепнул косматую кобылу по крупу. Эгвейн едва успела бросить на юношу изумленный взгляд через плечо, а потом Бела вынесла ее из Путей.

— Все наружу! — приказала Морейн. — Живо! Шевелитесь!

С этими словами Айз Седай вытянула руку с зажатым в ней жезлом, направив его на Указатель. Что-то сорвалось с кончика жезла, будто текучий свет превратился в огненную патоку, пылающее копье белого, красного, желтого ударило в черноту, взрываясь, блистая, словно разлетевшиеся по сторонам алмазы. Ветер завопил в агонии, завизжал от ярости. Тысячи шепотков, что прятались в ветре, загрохотали, будто гром, бешено заорали, полуслышные голоса хихикали и завывали, сыпля обещаниями, от которых у Ранда скрутило желудок — как от того удовольствия, которое звучало в них, так и от того, что он почти понял их смысл.

Ударив Рыжего каблуками, Ранд послал его вперед, протискиваясь в дыру, продавливаясь вслед за другими через искрящуюся дымку.