Колесо Времени. Книги 1-14

— Это то, о чем нам рассказывали Лудильщики, — сказал Перрин.

— Да, — подтвердила Эгвейн, — история про айильцев.

Морейн медленно повернула голову. Больше ни один мускул ее не дрогнул.

— Что за история?

Она смотрела на них лишенным всякого выражения взглядом, но он заставил Перрина глубоко вздохнуть, хотя, когда юноша заговорил, он был нетороплив и осторожен в словах.

— Какие-то Лудильщики, пересекая Пустыню, — они говорили, что могут ходить там без всякой опаски, — наткнулись на айильца, умирающего после сражения с троллоками. Перед смертью она — по-видимому, они все были женщинами, — сказала Лудильщикам то, что сейчас только говорил Лойал. Темный — они называли его Затмевающий Зрение — намеревается ослепить Око Мира. Было это всего три года назад, а не двадцать. Означает ли эта история что-нибудь?

— Возможно, она означает все, — сказала Морейн. Лицо ее было спокойно, но Ранд чувствовал, что за этими темными глазами мысли несутся вскачь.

— Ба'алзамон, — вдруг произнес Перрин. Имя как обрезало всякий звук в комнате. Никто будто и не дышал. Перрин взглянул на Ранда, потом на Мэта, глаза его были странно спокойными и еще желтее, чем раньше. — До сего времени я все гадал, где раньше слышал это название... Око Мира. Теперь я вспомнил. А вы?

— Не хочу ничего вспоминать, — с упрямством заявил Мэт.

— Мы должны рассказать ей, — продолжал Перрин. — Теперь это важно. Больше нам нельзя держать это в тайне. Тебе ведь понятно, а, Ранд?

— Что рассказать? — Голос Морейн был жестким, она, казалось, напряглась для удара. Ее пронзительный взгляд уперся в Ранда.

Отвечать тому ох как не хотелось. И вспоминать не хотелось — не больше, чем Мэту, — но Ранд понимал, что Перрин прав.

— У меня... — Он взглянул на друзей. Мэт кивнул неохотно, Перрин — решительно, но в конце концов оба согласно. Ему не придется остаться перед Морейн в одиночку. — У нас были сны. — Он потер палец, там, куда однажды вонзилась колючка, и вспомнил кровь при пробуждении. Ощущение сгоревшей плоти на своем лице, от которого тошнило, — в другой раз. — Разве что они, может, и не были в точности снами. В них был Ба'алзамон. — Ранд понимал, почему Перрин использовал имя зла: это было легче, чем признать, что в твоих снах, в твоей голове, побывал Темный. — Он сказал... он много чего говорил, но однажды он сказал, что Око Мира никогда не будет служить мне.

Во рту у Ранда стало сухо, как в пустыне.

— Мне он говорил то же самое, — сказал Перрин. Мэт тяжело вздохнул, потом кивнул. Ранд почувствовал облегчение.

— Вы не сердитесь на нас? — спросил Перрин пораженно, и Ранд понял, что Морейн и вправду не выглядела разгневанной. Она разглядывала ребят, но глаза ее были ясными и спокойными, хотя и сосредоточенными.

— Больше на себя, чем на вас.