Колесо Времени. Книги 1-14

Байар держал в руке Перринов топор; он, судя по всему, решил это оружие себе присвоить. По крайней мере, без него Перрин никогда Байара не видел.

— Просыпайся, — равнодушно произнес Байар, словно считал, что Перрин спит с поднятой головой. Слова свои он сопроводил безжалостным пинком по ребрам пленника.

Перрин скрипнул зубами. От сапог Байара бока у него давно превратились в сплошной кровоподтек.

— Я сказал — просыпайся. — Сапог двинулся обратно, и Перрин быстро произнес:

— Я проснулся. — Обязательно нужно подтвердить, что слова Байара услышаны, иначе он найдет иной способ привлечь к себе внимание.

Байар поставил фонарь на землю и наклонился, проверяя путы. Он грубо подергал веревки на запястьях Перрина, вывернув юноше руки в суставах. Обнаружив узлы такими же тугими, как их он оставил, Байар потянул за веревку у лодыжек связанного, протащив Перрина по камням. Белоплащник внешне выглядел очень похожим на скелет — и откуда столько силы, — но с Перрином он обращался так, будто тот ребенок. Таков был еженощный порядок.

Когда Байар выпрямился, Перрин заметил, что Эгвейн все еще спит.

— Проснись! — крикнул он. — Эгвейн! Проснись!

— А?.. Что? — Голос Эгвейн был напуганным и со сна хриплым. Она приподняла голову, щурясь на свет фонаря."

"Байар ничем не выказал досады, что ему не удалось пинком разбудить и девушку; с ним этого ни разу не случалось. Он просто подергал, как чуть раньше с Перрином, за веревки, не обращая внимания на стоны Эгвейн. То, что Байар причинял боль, никоим образом, по-видимому, его не волновало; Перрин был единственным, с кем он вел себя в этом отношении как-то по-другому. Даже если этого и не помнил Перрин, Байар помнил, что юноша убил двоих из Детей.

— Почему Друзья Темного должны спать, — бесстрастно заявил Байар, — когда честным и порядочным людям приходится бодрствовать, охраняя их?

— В сотый раз уже, — устало сказала Эгвейн, — мы — не Друзья Темного.

Перрин напрягся. Иногда подобное отрицание имело результатом выговор, произнесенный скрипучим, монотонным голосом, — о признании и о раскаянии, продолжающийся описанием методов, которыми Вопрошающие их добиваются. Иногда такая лекция завершалась пинком. К удивлению Перрина, на сей раз Байар проигнорировал протест.

Вместо этого Белоплащник присел рядом с Перрином на корточки — весь из углов и впадин, с топором на коленях. В свете фонаря у него на плаще с левой стороны груди блестели золотое солнце и две золотые звезды под ним. Сняв шлем, Байар поставил его возле фонаря. Как ни странно, но на его лице, кроме надменного презрения или ненависти, было какое-то новое, непонятное выражение, сосредоточенное и решительное. Байар положил ладони на рукоять топора и молча внимательно разглядывал Перрина.