Колесо Времени. Книги 1-14

а если ты когда-нибудь вернешься, твоя деревня окажется не так велика, чтобы удержать тебя.

— Нет! — Ранд вздрогнул. Сколько времени прошло с тех пор, как он вспоминал о доме, об Эмондовом Луге? И о Тэме! Должно быть, несколько дней. А ощущение было — как будто месяцы. — Когда смогу, я обязательно вернусь домой. Стану разводить овец, как... как мой отец, и я никогда больше не уйду из дома и вернусь туда очень скоро. Разве не так, Мэт? Как только сможем, мы отправимся домой и забудем даже о том, что это все есть на белом свете.

С видимым усилием Мэт оторвался от разглядывания деревьев, за которыми исчезла выше по реке башня.

— Что? А, да, конечно. Мы пойдем домой. Конечно. — Когда он повернулся, отходя, Ранд услышал его бормотание: — Бьюсь об заклад, он просто не хочет, чтобы кто-то еще отправился за сокровищем.

Похоже, Мэт не заметил, что произнес эти слова вслух.

Четвертый день путешествия вниз по реке застал Ранда на мачте, он сидел на топе, ногами зацепившись за штаги. «Ветку» мягко несло по реке, покачивая на волнах, но в пятидесяти футах над водой от этой легкой качки верхушка мачты колебалась взад и вперед, описывая широкие дуги. Ранд запрокинул голову и рассмеялся бившему в лицо ветру.

Весла были выставлены, и отсюда корабль походил на какого-то диковинного двенадцатиногого паука, ползущего по Аринелле. Ранд и прежде, бывало, залезал на такую высоту — на деревья в Двуречье, — но на сей раз ветви не заслоняли ему обзор. Все на палубе, гребцы на веслах, матросы, на коленях скребущие палубу лощильными камнями или занятые работой с линями и у крышек люков, выглядели такими чудными, если смотреть на них прямо сверху, — все какие-то приземистые и укороченные, — что Ранд провел битый час, просто глазея на них и посмеиваясь.

Он по-прежнему ухмылялся, поглядывая вниз на команду, но теперь юноша рассматривал проплывающие мимо речные берега. Ощущение было такое, будто он сидит на шесте, — не считая, разумеется, покачиваний взад-вперед, — а берега медленно скользят мимо, деревья и холмы медленно маршируют по обе стороны от него. Он оставался неподвижен, а целый мир двигался своим путем.

Повинуясь внезапному импульсу, Ранд выпростал ступни из переплетения оттяжек, крепящих мачту, и вытянул ноги и руки в стороны, удерживая вопреки качке равновесие. Ему удалось балансировать три полные дуги, а потом все разом кончилось. Руки и ноги крутанулись, словно крылья ветряной мельницы, сам Ранд повалился вперед и ухватился за фока-штаг. Ступни его скользнули по мачте, и теперь ничто не удерживало Ранда на ненадежном насесте, кроме рук, вцепившихся в штаг, а он засмеялся. Огромными глотками жадно втягивая свежий, прохладный ветер, Ранд смеялся, испытывая приступ пьянящего веселья.

— Парень! — раздался хриплый голос Тома.