Хроника гнусных времен

 – И перестаньте собирать эту чертову смородину! Вы набрали уже целую корзину. Что мы будем с ней делать?

– Варить варенье. А больше никаких историй про сокровища вы не знаете?

– Не знаю. И это тоже не история. Это просто детские выдумки.

– А тетя Александра никогда не вспоминала про клад?

– Нет, не вспоминала. Все-таки почему мы это обсуждаем?

Он чуть было не сказал – потому, что ваша мать была убита, и еще потому, что его сегодня ночью кто-то стукнул доской по голове, но не стал. Говорить об этом было еще рано, хотя иногда Кирилл Костромин предпочитал идти ва-банк.

– Куда корзину отнести, Нина Павловна? На кухню?

– На террасу. И пусть Муся смородину пересыплет на поднос, чтобы просохла. Как этот дождь пошел некстати!

Кирилл поставил корзину в центр круглого стола на террасе и, разыскав Мусю, передал ей распоряжение Нины Павловны.

Потом некоторое время караулил Соню, слоняясь возле кухни. Он слышал голоса – ее и тети Александры. Тетя Александра, как водится, была чем-то недовольна и говорила, что Соня хочет ее смерти, а Соня отвечала тихо и безразлично, Кирилл не мог разобрать, что именно.

Наконец послышались шаги, и дверь стала открываться, и Кирилл быстро свернул в кухню. Через несколько секунд туда вошла Соня с подносом в руках.

– Добрый день, – поздоровалась она, не глядя на Кирилла, – вы уже встали?

Пожалуй, это был намек на иронию, и Кирилл ответил как можно любезнее:

– Встал. С большим трудом.

Соня тускло улыбнулась пакету с молоком.

– Сами виноваты. Никто не заставлял вас напиваться.

– Мое моральное падение беспокоит всю семью, – пробормотал Кирилл. Соня в первый раз посмотрела на него."

"– Не столько ваше падение, сколько Настя. Вы ведь ее… за ней ухаживаете. И пьете. Это плохо. “Ухаживаете”. Так могла сказать только Соня. Кирилл быстро закрыл дверь в кухню. Соня посмотрела на него с удивлением.

– Соня, – сказал он решительно, – мне нужно, чтобы вы поехали со мной в Питер.

– Зачем? – На лице у нее было такое изумление, что Кирилл на мгновение усомнился в успехе своего плана. В конце концов он совсем ничего о ней не знал, но ему нужно было подтвердить подозрения. Подтвердить или опровергнуть.

– Эта история с вашим ожерельем…

– Нет никакой истории, – сказала она, и лицо у нее стало холодным и отчужденным. – Забудьте об ожерелье. Я не желаю, чтобы вы вмешивались.

Она налила молока в маленькую кастрюльку и поставила ее на плиту.

– Соня, я не собираюсь ни во что вмешиваться. Я только хочу, чтобы вы вместе со мной и с Настей поехали к ювелиру.

– Я не поеду.

Это было сказано так, что он понял – она не поедет. Силы воли ей было не занимать.