Хроника гнусных времен

Настя сидела, завернувшись в одеяло.

– Принеси мне попить, – попросила она, – что ты там пил?

– Воду из ведерка, – сказал он.

– Сойдет. Я поливаю из него цветы.

Он принес ведерко и подержал, пока она пила."

"– Теперь ты с ними не дружишь? – спросила Настя, отдышавшись.

– Я никогда с ними не дружил. Попила или еще?

– Вообще говоря, они ни в чем не виноваты, твои родители. Просто они жили так, как им казалось лучше и проще.

– Настя, я не хочу это обсуждать. Мать сказала, чтобы я забыл номер их телефона, но это уже бывало. Если повезет, она не будет мне звонить месяца три. А потом все наладится. То есть она опять примется звонить и втолковывать про мои грязные деньги и капиталистический образ жизни.

– А сестра?

– Какая сестра?

– Которая родила.

– Я ее поздравлю. Вернусь в Москву и пришлю подарок.

– Ты думаешь, этого достаточно?

– Настя, я не поддерживаю с ними никаких отношений. Не могу. Не хочу.

– Когда ты захочешь, может быть, будет уже поздно.

– Вероятно. Или я не захочу. Ты так и будешь сидеть с ведром или можно его унести?

Она сунула ему ведро, и он вышел на балкон.

Капли гулко шлепались на крашеные доски, одна попала Кириллу на спину, и он поежился. Сад как будто вздыхал, и было совсем тепло. Утром опять придет жара. Листья легко прошелестели, и Кирилл, задрав голову, посмотрел на верхушки деревьев. Они стояли неподвижно и казались темнее темного неба.

Ветер?

Снова зашелестело, и он вдруг быстро присел, оказавшись за решеткой балкона.

Внизу по дорожке кто-то шел. Сквозь листву было не рассмотреть – кто, но Кирилл слышал шаги и слышал, как падали капли с потревоженной старой сирени.

– Ты что? – шепотом спросила Настя у него за спиной.

Он приложил палец к губам:

– Там кто-то есть. Внизу. Я слышу.

– Кто-то забрался в сад? Кирилл покачал головой:

– Не знаю. Сейчас посмотрю. Сядь на кровать и сиди тихо.

Прошелестело уже довольно далеко, и Кирилл понял, что нужно торопиться.

Он перепрыгнул через решетку, повис, перехватил руками за нижнюю перекладину балкона, качнулся раз, другой и спрыгнул в траву. Ему не хотелось, чтобы утром на песке отпечатались две его босые ступни, как буква “аз” в книге первопечатника Ивана Федорова.

Человек ушел в глубину сада, к старой калитке, которая выходила в душные густые кусты, продолжение какого-то парка. Ею редко пользовались. Муся на своем велосипеде предпочитала делать круг, чтобы заехать в ворота.

Кто мог среди ночи забраться в сад? Воры? Даже ворам вряд ли бы хватило ума тащиться грабить дом, полный народа. А что можно украсть из сада? Лопату? Не слишком гнилое бревно, которое Кирилл собирался найти, да так и не нашел?

В траве стояли лужи, которые чавкали под ногами, и Кирилл стал пробираться осторожней.