Хроника гнусных времен

Все, да?

– Теперь ты стал пить, – произнесла мать тоном епископа времен святой инквизиции, обвиняющего очередную ведьму, – все к этому шло. Сначала деньги, потом заграница, теперь алкоголизм. Сына мы потеряли.

– Ну и бог с ним, с сыном, – проскулил Кирилл.

– Кира, ты должен бросить пить. Ты себя окончательно погубишь. Ты должен бросить пить, отказаться от своих денег и зажить нормальной человеческой жизнью. Ты гибнешь, Кира. Господи, все мои дети выросли нормальными людьми, и только ты один нас предал! Ты продал все идеалы за деньги, Кира, и теперь поплатишься. Ты еще горько пожалеешь, что не слушал нас, а мы…

– Мам, я не могу тебя слушать. Я спать хочу.

– Немедленно приезжай! – выкрикнула мать. – Приезжай или считай, что у тебя нет семьи, а мы будем считать, что у нас нет сына! В конце концов нам нужно объясниться. Ты должен пообещать, что не сделаешь деньги целью своей жизни. Ты должен пообещать, что сменишь работу. Ты должен понять, что есть вещи, куда более важные, чем материальная выгода.

– Мама, я все продал и всех предал. Последняя машина, которую я купил, стоит тридцать тысяч долларов. Следующую я куплю за пятьдесят, а потом за сто. Потому что это моя жизнь, мама! Потому что я уже пожил вашей, и я ее ненавижу! Не-на-ви-жу!!! Я вкалываю как бешеный с утра до ночи, а вы все сидите в помойке и толкуете друг другу, что деньги для вас не главное! Они не главное, когда они есть, мама! Вот для меня они почти уже не главное. Я могу жить как хочу, потому что для меня они много лет были главным! Они мне снились во сне – целые горы денег, и я хотел их больше всего на свете. И мне наплевать, что именно вы с отцом об этом думаете! И мне наплевать, если это не укладывается в ваше представление о порядочности!

– У меня больше нет сына по имени Кирилл, – сказала мать четко и ясно, – можешь забыть наш телефон и адрес.

– Пока, – попрощался Кирилл.

Нужно было срочно выпить воды, чтобы горячие камни не прожгли дыру в костях и не вывалились из головы на пол.

Откинув штору, он вышел на балкон, где стояли цветочные горшки и маленькое жестяное ведерце с грибом на голубой эмали. Дождь налил в ведерце воды, и Кирилл долго пил ее, отплевываясь от плавающих цветочных лепестков. Вода пролилась на грудь и живот, и ему полегчало.

– Что случилось? – спросила Настя, когда он шагнул в комнату. – Почему ты орал?

– Моя сестра родила мальчика, – буркнул он, – я ее поздравлял.

– Это она звонила?

– Звонила моя мать.

– А почему ты орал?

– Потому что я устал от них, – сказал Кирилл злобно и через голову содрал мокрую рубаху, – я устал от них, как только родился. Я никогда их не понимал, а они никогда не понимали меня.

– Почему?

– Настя, я не могу говорить об этом в три часа ночи. – Он с размаху сел на кровать.