Хроника гнусных времен

 – Что такое?! Что это еще за раз? Что на этот раз? Что ты опять выдумываешь, дура?! Тебе мало того, что ты уже с нами сделала? Ты хотела…

– Тетя, отстаньте от нее, – приказал Дмитрий Павлович очень твердо, – прекратите.

Вернулась Настина мать, в руках у нее были два стаканчика.

– Сонечка, выпей. И не переживай, может быть, еще все обойдется.

– Ничего не обойдется, – сказала Соня тихо. Тетя Александра быстро перехватила стаканчик с валерьянкой и опрокинула его в себя. Быстро задышала, так что богатырская грудь заходила ходуном, сморщилась и покраснела пятнами.

– Что это такое? – прохрипела она, тыча рукой в стаканчик. – Что?!

Юлия Витальевна смотрела с изумлением. Потом, видя, что тетя наливается синевой, осторожно понюхала пустой стакан.

– Это пустырник с валерианой, – сказала она и еще раз понюхала.

– Там… там… спирт?!

– Ну да, – Настина мать пожала плечами и обвела глазами молчащих родственников.

– Я… я не могу спирт… я не пью спирт… я не принимаю препаратов на спиртовой основе!.. Я… не могу дышать!..

Юлия Витальевна усмехнулась совершенно хладнокровно.

– Запейте водой, – посоветовала она, прошла и забрала стакан. – Соня, я сейчас тебе налью.

– Нет, – сказала Соня, – мне не нужно. Все в порядке.

– Мы видим, что все в порядке! – подала голос Нина Павловна.

– Я… не дышу, – хрипела тетя и хватала себя за белую кожу на горле, – все горит!.. Ты специально!.. Ты же знаешь, что я не принимаю!..

– Вообще-то я думала, что это для Сони, – ответила Юлия Витальевна уже из коридора.

– Кто вам посоветовал отдать ожерелье именно этому ювелиру? – спросил Кирилл, и все посмотрели на него.

Он усмехнулся. Все время получалось, что он вступает как-то некстати.

– Вам-то что за дело? – вскинулась тетя Александра, моментально позабывшая, что “не может дышать”. Владик фыркнул и пролил чай. – Сонька, не смей ему ничего говорить!

– Да что за глупости! – вдруг сказал Сергей возмущенно. – Я посоветовал, Кирилл. Это наша служба, они иногда и для нас, и для Русского музея всякие старинные вещи оценивают. И никакого тут нет секрета, – громко добавил он в сторону тетя Александры, – и я не понимаю, что тут…

– А не понимаешь, и замолчи! – приказала тетя. – Господи, за что мне такое наказание?! За что мне такой позор?!

– Да какой позор?..

– А такой!.. – перебила она. – Хотела за чужой счет в рай въехать? Не вышло! И не выйдет! Матери ничего, а дочери – все! Это тебе, чтоб знала свое место! Где это видано, чтобы дочь бриллианты получила, а мать – шиш?! А?! Вот и сиди теперь со своими стекляшками, кусай локти, знай, что и тебя бабушка-то надула! Ничего тебе не оставила, один пшик! А ты губы раскатала на дармовые деньги! Какая!..