Хроника гнусных времен

Это был даже не ураган и не шторм, а конец цивилизации.

Какие там Великие озера!…

Нет никаких Великих озер.

Есть только это мгновение, темнота в глазах и за окнами, залитыми дождем, и жар, и недоумение, и страх, что все закончится и больше не повторится или повторится, но как-то не так.

Никто и никогда не набрасывался на Кирилла только потому, что он был в мокрой рубахе.

В минуту просветления он вдруг понял, что дело не в мокрой рубахе, а в том, что она влюблена в него, и даже засмеялся от радости, и тут же забыл об этом, потому что забыл вообще обо всем.

За лимонной шторой в мокром саду упал и развалился на части гром, и вместе с ним развалился на части Кирилл или то, что было им недавно, потому что между двумя ударами сердца он перестал существовать, и осталась только буйная безудержная радость.

Со следующим ударом сердца он вернулся.

Лил дождь и налил на полу небольшую лужицу. Тянуло холодом и запахом мокрых цветов. Настя медленно дышала ему в шею.

С тех пор как они поднялись по лестнице, прошло семь минут, а вовсе не три столетия."

"Он поднял тяжелую руку – как будто чью-то чужую – и положил ее Насте на голову.

– М-м-м?.. – сонно промычала она и потянула на себя покрывало, устраиваясь спать.

– Подъем, – прошептал он, – нас ждет чай с родственниками.

– М-м-м? – опять промычала она.

– Чай, – сказал он и легонько потянул ее за волосы, – чай, миледи.

– Какой еще чай? – забормотала она недовольно. – Ты что, с ума сошел?

И вдруг вскочила, поддав головой его руку.

– Чай! – завопила она и спрыгнула с кровати. – Господи боже мой, я совсем забыла, нас же ждут пить чай!

– Об этом я и говорю, – сказал он и захохотал.

– Не смей! Где мои брюки?!

– Понятия не имею. А мои где?

– Да ладно, все равно все сырое, потом найдем. Вставай, что ты лежишь! Они сейчас подумают, что…

– Что мы украдкой целуемся на лестнице, как юнкер с гимназисткой, – подсказал Кирилл.

– Кирилл, вставай! Где твои вещи?

– Мои вещи в твоем гардеробе.

– А? А, ну да, – она подбежала к гардеробу, лихорадочно водя щеткой по мокрым волосам, – вот черт возьми!..

В него полетело какое-то барахло, которое он ловил и складывал на покрывало.

– Ну что ты лежишь?!

– Я устал, – объяснил он с удовольствием, – я устал потому, что ты на меня напала, бросила на кровать и хорошенько мною попользовалась.

– Я тебя не бросала!

– Еще как бросала.

Пыхтя, она кое-как напялила майку, натянула шорты и швырнула под зеркало щетку, которую все время держала в руке.

– Я скажу всем, что ты в душе, – сообщила она уже из-за двери. По лестнице затопали босые пятки, и все смолкло.

Кирилл полежал еще немного – может, он любит принимать душ по полчаса, – а потом поднялся. Fo-лова была тяжелой, как будто он нанюхался душных цветов.