Вредность - не порок

 — Должна же стража каким-то образом впускать, ну, скажем, купцов…

— Так он перед отъездом разрешил вратам впускать и выпускать кого надобно.

— А если мне надобно? — Я пристально посмотрела на Тину.

— Так и иди, — развела руками она.

— А врата-то я как открою? — начала злиться я.

— Ты же хранительница!

Вот леший! И как я сама до этого не додумалась?

У ворот по-прежнему дежурили те же самые стражники. Хорошо еще, что за время моего отсутствия их не успели сменить оборотни, а то было бы мне тогда! Честно говоря, я не имела ни малейшего понятия, как управлять вратами, и может ли вообще хранительница это делать.

Что ж, сейчас мы и проверим, какая из меня хранительница.

Я набросила полог, на этот раз на удивление быстро, подошла к лошади, взгромоздилась в седло и направила Бэгги к воротам, попутно приказывая, прося, а потом и умоляя их отвориться. Не знаю, что на них подействовало сильнее (в какой-то момент стало казаться, что я сейчас впечатаюсь в них лбом), но когда мне (то есть лошади) оставалось до врат всего несколько шагов, серая глыба разделилась на две части и створки разошлись в стороны.

Стражники с раскрытыми от удивления ртами уставились на образовавшийся проход. Для них совершенно пустой. А я пришпорила лошадку, пуская ее в галоп.

За спиной с тихим шорохом закрылись врата.

Отъехав на безопасное расстояние, я сбросила полог с себя и лошади и издала радостный визг.

Следующие часа два прошли без особых приключений. Бэгги мерно трусила по тракту, а я, поудобнее устроившись в седле, с любопытством поглядывала по сторонам. Признаться, мне даже немного нравилось. Все вокруг было устлано белоснежным снегом, под которым едва проклевывалась дорога. Ее обозначали следы конских копыт и отпечатки колес. Мимо проплывали черные изваяния деревьев, сменивших на зиму привычную зелень листвы на изысканное серебристое убранство. Красота!

Я поплотнее закуталась в плащ. Хорошо все-таки, что Рудик только наполовину эльф, иначе окоченела бы в чисто эльфячьих шмотках. Остроухие славятся пренебрежительным отношением к практичности, отдавая предпочтение эстетизму. Дорожный костюм состоял из тоненькой нижней рубашки, в моем случае белоснежной, расшитой по вороту и манжетам какими-то эльфийскими символами, на нее надевалась рубаха поплотнее (это бонус от Рудика, ведь как чувствовал, что пригодится), а потом уже — плотная черная рубашка, расшитая серебристыми узорами. Штаны плотно обтягивали ноги, так что было удобно сидеть в седле. Сапоги доходили почти до колен. Венчал весь этот праздник эльфийской моды длинный широкий плащ из тяжелого черного бархата, подбитый мехом.

Пока что сомнительное мероприятие особо опасным не ощущалось. В целом же происходящее воспринималось двойственно.