Вредина для мажора

Однако спустя пару секунд дверь так и не открыл никто. Я вздохнул, и вытащил ключи из кармана. Открыл сам, вошел, оглядывая коридор. Блаженная стояла в подъезде. Благо ума хватило молчать. Иначе клянусь, точно проехал бы по ее фейсу. Злость кипела в венах, давно я так не раздражался.

В квартире пахло едой. Словно готовили недавно, но на вешалке не было куртки Кати, обувная полка тоже пустовала. Надо было принять это и переварить, но я не разуваясь забежал внутрь. Начал звать Рину, шариться по углам.

В мыслях таилась надежда: вышла в магазин, вернется. Нужно подождать. Всего лишь подождать. Потом меня осенило – позвоню! И я позвонил. Только аппарат недоступен.

– Эй, – Аня появилась в проеме спальни. Оперлась о дверь, косясь в мою сторону. Я глянул на нее, затем схватил хрустальную вазу, замахнулся, но не кинул. Остановился, понимая, что виноват не меньше. Никто не заставлял меня ехать к матери. Мог бы остаться дома.

– Ты больной, Филатов, – прошипела Блаженная, испуганно разглядывая меня.

– Проваливай, – холодно процедил сквозь зубы, сжимая в руках вазу. Она была маленькая, прозрачная, но из толстого стекла.

– Сколько у тебя было баб, – громогласно басила Аня. – Ты… давай забудем. Ну, ошибся, поним…

– Ошибся я, когда с тобой связался. Когда матери своей верил. Убирайся. Тошнит от тебя. Или клянусь, больше не буду сдерживаться.

Она вздохнула, кривя губами. А я отвернулся. В квартире все еще остался запах Кати, ее гель для душа безумно вкусно пахнет фруктами. От тоски сердце сжалось в тугой узел. Хотелось волком выть, на стену лезть. Да толку от этого мало.

– Что в ней такого, не понимаю. Ты никогда так не вел себя из-за других баб. Ром, очнись!

– Я люблю ее, поняла? – прорычал. Видеть Аню в квартире, которая пропиталась Риной, было невыносимо. Так что я подскочил с кровати, подошел к Блаженной, схватил ее за руку и силой вытолкал в подъезд. Хлопнул громко дверью перед ее носом, и вздохнул.

Нужно найти Катю! Из-под земли достать, поговорить, объясниться.

И я попытался. Поехал к ней домой, но там Рины не оказалось. Подружку ее вызвонил, она тоже ни сном ни духом. На работу отправился. Поспрашивал. Никто ничего не знает. Пропала моя девочка. Оставалось только караулить возле дверей, чем я и занялся.

Припарковался у нее во дворе на площадке, чтобы не особо заметно было, и сидел, смотрел на тротуар. Ждал. Надеялся. Проклинал себя. Впервые мне кто-то настолько сильно понравился, впервые я готов был к серьезным шагам. Но все испортил. Бесило ожидание, а еще накатывала безнадега. Хотелось разнести вдребезги всех и каждого.

Ближе к семи позвонил Ник.

– Вообще я не хотел тебе звонить, – без всяких приветствий начал он строгим тоном.

– А нахер тогда звонишь?

– Подумал, что дуракам нужна поддержка.