Вихри враждебные

Переполох, кстати, получился немалый. После этого события, напомнившего лондонцам сюжет известного романа мистера Уэллса «Война Миров», приутихшая было в Британии паника вспыхнула с новой силой. На следующий день биржа рухнула, фунт резко подешевел, а многие состоятельные люди, проснувшись, узнали, что они потеряли до половины своих сбережений. Что, в общем-то, было на руку адмиралу Фишеру и примкнувшим к нему финансистам. Масштаб их аферы теперь мог стать воистину апокалиптическим.

Настроения, царящие в Петербурге, были совсем иными. Когда два часа спустя после взлета с авианосца самолет сделал круг над городом, то собравшаяся на улицах публика приветствовала его криками «ура», подбрасывая в воздух шляпы и картузы, а с бастионов Петропавловской крепости в неурочный час выстрелила пушка. В районе Комендантского ипподрома, где была подготовлена взлетно-посадочная полоса, уже собрался весь высший свет Петербурга. Единственный, кто пришел туда не полюбоваться на невиданное ранее зрелище, был император Михаил II. Его интересовали прежде всего сам самолет и его возможности.

Описав над городом круг, МиГ-29КУБ снизился, выпустил шасси и произвел аккуратную посадку в самом начале полосы, выпустив на пробеге тормозной парашют. Все же капитан Магомедов был летчиком экстра-класса. Пробежав примерно с километр, машина остановилась, затихли двигатели и наступила ватная тишина. Перелет был успешно завершен. Поняв это, присутствующая публика разразилась восторженными криками, глядя на то, как император пожимает руку герою-авиатору из будущих времен.

Какие причудливые финты выделывает порой судьба! В феврале этого года в компании уважаемого Николая Игнатьевича мы уже ехали по этому маршруту, правда, не в Баку, а в Батуми. Тогда мы должны были извлечь из «застенков кровавой гэб… пардон, жандармерии, будущего вождя и генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Джугашвили, еще не успевшего стать Сталиным. И вот теперь мы следуем туда же почти в той же компании – отсутствует лишь Мехмед Ибрагимович, которому нашлась другая работа. Коба тоже едет с нами, но уже не под конвоем, а наоборот – с грозным документом, подписанным самим самодержцем. Ознакомившись с ним, Николай Игнатьевич лишь покачал головой.

– Да-с, Иосиф Виссарионович, – сказал он, – с такой бумагой вы можете поставить по стойке «смирно» кого угодно, хоть самого генерал-губернатора. Никогда не видал ничего подобного. Завидую-с…

Коба лишь хитро улыбнулся в свои рыжеватые прокуренные усы и пожал плечами. Дескать – а что, разве я виноват в том, что император Михаил Александрович мне сей документ выдал. К тому же с того, кому многое дадено, многое и спросится.

В общем-то он прав.