Врата Войны

Добавили задумчивости Гитлеру и специалисты функабвера (радиоразведки) которые сообщили, что не смогли перехватить ни одной радиограммы, которую можно было бы идентифицировать, как принадлежащую пришельцам. Таким образом можно было сделать выводы, что пришельцы либо не общаются с помощью радио, что невозможно, ибо это противоречит условиям современной мобильной войны, или делают это таким образом, что их передачи пока невозможно перехватить. Правда, в район занятый пришельцами под видом советских окруженцев были направлены несколько разведывательных групп из состава специального полка «Бранденбург-800». Руководством абвера перед ними была поставлена только одна задача — произвести визуальную разведку обстановке в районе Сураж-Унеча, вернуться и доложить, не ввязываясь ни в какие авантюры. Адмирал Канарис докладывал, что вернувшихся групп пока еще не было.

Для того чтобы досконально разобраться в ситуации Гитлер вызвал с фронта в свою Ставку «Вольфшанце» одного из тех генералов которым пока еще доверял. Некогда стремительный и непобедимый Гейнц Гудериан тоже потерпел от пришельцев тяжелое положение, но не сдался и не пал духом, как некоторые, которые уже советовали заключить с пришельцами мир на любых условиях. И вот поступило сообщение, что самолет генерала уже приземлился на аэродроме Виламово и с минуты на минуту он уже должен был быть здесь. Этого человека Гитлер ждал как пророка, как мессию, как того кто донесет до него истину в последней инстанции ибо его собственное чувство гениального предвидения вдруг полностью замолчало, как будто оно внезапно ушло в отпуск.

Быстроходный Гейнц ворвался в кабинет стремительно, как метеор. Загорелое на русском летнем солнце лицо, щеточка выгоревших до белизны коротких усов и зажатый под мышкой пухлый портфель. Кстати, отсутствие реакции на этот портфель со стороны эсесовцев личной охраны означало, что они его осмотрели и признали безвредным. Бедные наивные гиммлеровские дуболомы, которые даже не подозревают, что стока фотографий и несколько газет могут произвести детонацию страшнее, чем пять кило тротила или сколько еще там может влезть в это портфель. Взрыв в руках нескольких килограмм ТНТ — это, по крайней мере, не больно, потому что клиент сразу отлетает на небеса, а вот содержимое этого портфеля должно было стать для Гитлера некоторым подобием отравленных Нессовых одежд, причиняющих своему владельцу просто ужасающие мучения. Но он сам об этом пока еще не подозревал.

— О, мой добрый Гейнц, я вас так ждал! — воскликнул фюрер германской нации, только увидав вошедшего Гудериана.

— Мой фюрер, — ответил тот, — вы меня звали и я примчался на ваш зов со всей возможной скоростью.

— Мой добрый Гейнц, — сказал Гитлер, — я в затруднении.