Верные враги

«Бывший» — не в смысле разорившийся, а так разбогатевший, что ему уже не было нужды самому мотаться по стране с обозами или сидеть в лавке. Этим занимались многочисленные подручные и приказчики, увозившие лишь распоряжения, а привозившие только деньги. Мельком замеченный в гостиной гобелен украсил бы даже королевский замок, но дальше ее порога нас не пустили, выделив комнатку для слуг с отдельной печкой и выходом во двор. Сегодня она всё равно пустовала — нянька сидела в детской с капризничавшим младенцем, кухарка отпросилась до утра, а сторож, после столь разительного перевоспитания хозяев косившийся на нас пуще прежнего, заявил, что превосходно переночует на конюшне с лошадьми. Сами господа тоже не пожелали составить нам компанию, заложившись на засов изнутри.

Если они думали нас этим огорчить, то жестоко разочаровались. Верес, услышав вымученно любезное приглашение: «Чувствуйте себя как дома, чем богаты — тем и рады», мигом воспрял духом и полез в печь хозяйничать, а Мрак, стянув надоевшую повязку, прямо в сапогах развалился на широкой лежанке сторожа (судя по покрывалу, тот тоже не утруждал себя возней с обувью). Непривычно тихий Рест зябко жался к печи. Ох уж эти щенки… сначала с дурным брехом несутся впереди стаи, путаясь под ногами, а потом еле плетутся позади, свесив языки до земли.

Я, хотя устала и замерзла ничуть не меньше, с бухты-барахты ночевать в неизвестном месте поостереглась. И, оставив лыжи с сумками в комнате, отправилась на разведку.

Навскидку в Расколотой Горке было дворов сорок. Может, и больше — огни в большинстве окон не горели, а без них точно подсчитать трудно. Поди разбери — дом там или сарай. Я прошлась до конца улицы, выглянула за ворота (точная копия противоположных) — не открывая их, а подпрыгнув и подтянувшись. Ничего гористого и уж тем более расколотого я не заметила, наоборот — справа топорщился лес, слева расстилалось ровное широкое поле, почему-то без единого домика. Подробнее рассмотреть не удалось — сильный порыв ветра бесцеремонно толкнул меня в грудь и спихнул на землю, хорошо хоть не вместе с воротами. Забор накренился, заскрипел, но выстоял.

Впрочем, главное я узнала: ни вурдалаками, ни стражниками в селе и не пахло. Вот волками — да, особенно разили столбики у ворот. С внутренней стороны их так же рьяно метили местные псы. Я с сожалением покосилась на особенно привлекательную жердину, непреклонно одернула кожух и пошла назад.

Рест открыл мне дверь и с воплем отскочил назад.

— Частичная трансформация, — восторженно прошептал Верес. — Я слыхал, что истинные оборотни на нее способны но, каюсь, не верил…

Я сморгнула, и глаза перестали светиться.