Верные враги

Плечи распрямились, походка стала тверже и вместе с тем деревяннее, как у настоящего слепца; по лицу, так кстати побелевшему от мороза, разлилось одухотворенно-страдальческое выражение. Ни дать ни взять — великий воин, по ужасному стечению обстоятельств лишившийся зрения и вынужденный влачить жалкое существование побирушки, но не утративший ни доблести, ни силы духа.

Я поглядывала на него с искренним недоумением, Верес почему-то с неодобрением, зато селяне в полной мере оценили актерский талант Мрака — мужики поспешно уступали нам дорогу, женщины жалостливо охали, провожая взглядами, а одна сердобольная бабуська даже остановила «воина» и, слезно перекрестив, всучила ему медную монетку.

— Начало сокровищнице положено? — ехидно поинтересовалась я. — Дракон, возлежащий на груде подаяния, — страшный сон рыцаря! Надорвешься, пока более-менее приличный трофей до дома дотащишь, да объясняй еще потом, где столько мелочи взял. Хотя с таким и сражаться-то стыдно, за подвиг не засчитают: мол, убогого обидел…

Мрак ловко подбросил и поймал денежку:

— Ничего, меньше соваться будут!

— Ты еще кружку для пожертвований у входа в пещеру прибей!

— Лучше я там кое-чью шкуру постелю, — дракон выразительно шелестнул карточной колодой в кармане.

— Хорош языки попусту морозить, — оборвал Верес, натягивая поводья. — Пойдемте лучше в корчму погреемся… да и время уже обеденное.

Я огляделась. Ну, корчма — сильно сказано. Просто предприимчивый дедок выделил одну из комнат своего дома под питейное заведеньице на три стола, приспособив внучку подавальщицей, а дочь — стряпухой. Зять лениво околачивался при входе, больше надеясь напроситься на дармовую выпивку, чем действительно охраняя корчму от забулдыг и лихих людей. При виде нашей пестрой компании он чуть не свалился с крыльца, спеша распахнуть дверь:

— Проходите, господин колдун, как раз вот-вот обед поспеет! И вина разные есть, и копчености… а коня вон тамочки привязать можете…

На Вересе была самая обычная куртка мехом внутрь, с капюшоном (видно, мальчишка от купца-доносчика приволок), штаны, сапоги, рукавицы да наискось накинутая на плечо сумка, с которой он не расставался даже на ночлеге, положив в изголовье. Тем не менее каждый встречный безошибочно распознавал в нем колдуна, подобострастно кланяясь, но на всякий случай складывая за спиной отводящий порчу знак. По взгляду отличали, что ли? Возможно. Уж больно открытый и вместе с тем проницательный, цепкий, как у ястреба. Вносил свою лепту и висящий при поясе меч с испещренным рунами оголовьем и серебряными нитями в оплетке.

Свой даркан я оставила при седле — с обнаженным оружием в корчму не пустят, а если завяжется драка, быстрее схватить стул за ножку, чем выпутывать клинок из тряпок.