Верные враги

Если ты согласна, то давай собираться — обоз отправляется через полчаса, возничие уже лошадей запрягают.

— Сам же сказал — без вариантов, — вздохнула я, прикидывая, что лучше — совсем оторвать капюшон или наскоро приметать хотя бы по краям, а на привале заняться шитьем всерьез. Ладно, оторвать всегда успею.

Уже на выходе дракон неуверенно тронул меня за рукав.

— А он точно… с Бобиком был?

Я доверительно похлопала его по плечу.

— Да откуда ж мне знать — Бобик, Шарик… собачатина она и есть собачатина!

Идея себя оправдала. Ни днем, ни ночью на нас никто не покусился… впрочем, последняя еще не закончилась.

Заснуть не получалось, хотя обоз выставил свою стражу, и та лениво травила у костра бородатые анекдоты, для пущего веселья запивая их крепким вином из здоровенной, оплетенной лыком бутыли. Точно с такой же интонацией «не хочется, но надо» вдалеке уныло подвывали «волчишки». Выжидали, пока мы отойдем в сторонку. Ха-ха. Свой костерок мы развели в самом центре лагеря. Даже лошадей, к изумлению купцов, нерасседланными привязали к оглобли ближайших саней, чтобы чуть что вскочить в седла и драпать со всех копыт.

Но, как Верес и предсказывал, враги временно удовольствовались тем, что держат нас под контролем. Мерцающие угли казались бархатистой шкуркой неведомой зверюшки, калачиком свернувшейся в очаге, — дыхание ритмично колыхало багряные бока, заставляя пятнистую шерстку идти переливами. Я протянула к ней руки, словно собиралась погладить, и в озябшие ладони упруго ткнулся источаемый углями жар.

Мне никогда не надоедало смотреть на огонь. Именно такой — неяркий, уютный, сыто мурлычущий и потягивающийся в раскаленном гнездышке. Дымное, бестолковое пламя исчезнет так же быстро, как и взметнется, оставив только копоть на краюшке хлеба, нетерпеливо сунутой в него на конце орехового прута. Опытный путешественник выждет, пока поленья не нальются внутренним светом, способным не только обжигать, но и греть, и лишь тогда доверит им сокровенный шматок.

Я отщипнула горячую, хрустящую корочку и, не удержавшись от довольного вздоха, отправила в рот. Перемазанный гарью и успевший снова проголодаться Рест завистливо проводил ее взглядом. Порция Вереса вообще не добралась до костра, прямиком отправившись в желудок. На провокационно-жалобные вздохи никто не поддавался — колдун и так получил самую увесистую краюшку.

Верес, убедившись, что его окружают исключительно жадные, бессердечные и бессовестные нелюди, прекратил валять дурака и, поудобнее умостившись на лежаке, вытащил из сумки здоровенный обтрепанный фолиант (и хочется же ему такую тяжесть с собой таскать!), решив заменить материальную пищу духовной.

Зверюшка выпустила золотистые коготки, сцапав подброшенную в кострище ветку.