Верные враги

Это уже с появлением людей они освоили новую специальность — заказное убийство. Говорят, она и поныне пользуется самым большим спросом, — хохотнул мой собеседник, отхлебывая пива и придвигаясь ко мне поближе. Я посчитала это вполне приемлемой платой за информацию и отодвигаться не стала. Мужик оживился еще больше. Шаловливая ручонка словно бы невзначай легла на спинку моего стула, нетерпеливо забарабанив по нему пальцами.

— Полагаю, большой любовью соотечественников они не пользуются?

— Ну почему же, они вовсе не парии, — разливался соловьем мужик, причем видно было, что ему совершенно всё равно, о чем трепать языком, лишь бы его вот так благосклонно слушали. — Убийство — весьма солидное, доходное и требующее изрядного мастерства дело, а такое эльфы уважают. Просто стараются делать это на расстоянии. Тем более лайне совсем необязательно пользоваться оружием, даже кулаками. Порой достаточно легкого прикосновения — это их дар и вместе с тем проклятие. За мечи или луки они берутся только в крайнем случае — когда врагов слишком много или неизвестно, с какой стороны ожидать нападения.

Меня пробило на нервный смешок. Бедные яснеградские эльфы! Ну и что они могли подумать, увидев Вирру в полном вооружении, да еще с моим дарканом наперевес?! А я-то наивно полагала, что Ллиотарэль во время испытания попросил девочку отойти в сторонку ради ее же безопасности. Оказывается, ради своей!

— А как они выглядят, эти лайне?

— Да эльфы как эльфы. На вид самые обычные, причесываются и одеваются так же, знаков отличия не носят. Их только сами эльфы и распознают. — Рука медленно переползла на мое плечо и начала вкрадчиво его поглаживать. Я сохраняла улыбчивое спокойствие, как прикинувшаяся дохлой волчица, подманивающая глупую ворону. — Зато у них есть одна изумительная привилегия, — выразительно подмигнул мужик, намекая вовсе не на эльфов. Ну, ты бы мне еще на колени сел, сейчас вообще со стула спихнешь!

— Какая? — Я сделала вид, что не замечаю настойчивых попыток разделить со мной и без того не слишком просторное сиденье. У тебя свое есть, вот там и оставайся!

— Их не могут осудить за убийство. Разве можно винить сапожника за добротно скроенные сапоги, а пекаря — за пышные хлеба? — «Ухажер» старательно пыхтел, не подозревая, что с тем же успехом может пытаться спихнуть с места один из опорных столбов крыши.

— А если среди них попадется какой-нибудь псих или самовольный мститель?

— Клан карает своих отступников сам. Посылает к нему других членов или изгоняет… а впрочем, почему это я с такой красивой дамой на такую мрачную тему? — Надоело ходить кругами мужику.