Враги

Завалиться в парилку - жаль, народа многовато, не растянуться, ну да ладно - и пока тело расслабляется под ласковым жаром, просто помолчать, пока Огрен наперебой с Андерсом напропалую хвастаются, рассказывая, куда они ""подевались"" - о том, о чем стоит умолчать, договорились еще по дороге. Не рвать душу воспоминаниями, не пытаться понять, что и как теперь - просто быть. А потом он даже умудрился поспать пару часов после обеда - и жить стало совсем хорошо."

"Благостного настроения хватило до вечера. Когда Натаниэль все-таки заманил гнома в харчевню и, начал, вроде бы между делом подливать самогон. Как пить, точнее, изображать, будто пьешь, и не пьянеть, его тоже научили в Вольной марке. Хотя гном и без того сел за стол уже изрядно подогретым, начав сразу после бани, а через несколько кружек Огрену стало совершенно все равно, поспевает ли за ним собутыльник, и что именно он рассказывает. Все оказалось слишком просто - чуть-чуть поддразнить, мол, не верю, что вас всего четверо было, чуть-чуть удивиться - и рассказ полился сам собой уже не слишком связный, но вполне подробный. Настолько подробный, что Натаниэля снова едва не стошнило. Конечно, допрос с пристрастием - явно не отцовское изобретение. И, наверное, иногда без него не обойтись. Наверное. С этим можно было бы смириться - если бы его самого не так давно едва не сволокли на такой же допрос лишь затем, чтобы удостовериться, насколько он опасен. В конце концов, вчетвером едва скрутили, кто его знает, зачем он, такой, в башню полез?

Натаниэль хватанул самогона, не закусывая. Зря он это затеял. Элисса не обманула. Стоило оно того, чтобы узнать об истерзанных телах в подвалах - насчет ""до потолка"" Огрен, конечно, преувеличивает, как сегодня лихо врал про ""дюжины и дюжины"" порождений тьмы, но определенно много их было, если в той странной комнате в шахте гном сразу вспомнил про... Стоило ли узнавать, чем именно отец досадил королеве, и как ему теперь жить с этим знанием?

Огрен благополучно храпел под столом, Натаниэль таращился в стену поверх полной кружки, ощущая себя непозволительно трезвым.

-- Что-то случилось?

Откуда взялась Элисса, он не заметил. Расшитый дублет вместо доспеха, в руках - миска с тушеной капустой. Девушка села на край лавки, чуть в стороне от храпящего Огрена, зачерпнула еду заученным, деревянным жестом до крайности уставшего человека.

-- Случилось. Только не сейчас.

Она заглянула под стол, перевела взгляд на Натаниэля.

-- Зря.

-- Нет. Я хотел знать правду.

-- И что, стало легче?

-- Нет.

Она едва заметно кивнула. Потом сказала.

-- Я могу уйти, если... Не единственный стол здесь.

Натаниэль пожал плечами:

-- Смысл?

Допивать не хотелось. Думать тоже.