Враги народа

Справедливости ради надо бы и в эмигрантской газете статейку тиснуть «погиб видный деятель НОБС, глубоко внедрившийся агент Бай, всей своей жизнью и героическим служением нанесший огромный вред богомерзким большевикам». Но нет, такие некрологи там не пишут. Эта тайна была, есть и будет глубоко сокрыта. И даже в наших бумагах она не найдет никакого отражения. Эта тайна НОБС. И лично моя.

Итак, официально для народа он заболел и помер. А версия следственных органов – самоубийство. Причина? А мало ли.

Семья его выехала на дачу. А когда жена вернулась в понедельник утром, то обнаружила в кабинете труп Порфирия Панкратовича. Скрючился, упершись лбом в стол. Рядом валялся наградной «браунинг». И даже записка была, очень лаконичная: «Не могу так».

Пускай теперь следователи гадают, чего он не может.

Реальность состояла в том, что по Белобородько отработало звено Шахтера. Все же мой агент – прирожденный исполнитель тайных силовых акций. Это нужно умудриться незаметно проникнуть в квартиру в престижном доме в центре Москвы. Заставить жертву написать покаянную записку, пусть и столь куцую. А потом грохнуть так, что на руках и одежде убитого присутствуют следы пороха и металлизации, которые соответствуют картине самоубийства. Мои аплодисменты. И одновременно какая-то боязливая озадаченность – какого же хищного зверя я приручил.

Странное чувство. С одной стороны – освобождение. Много проблем и для себя, и для страны снял. А с другой стороны – какая-то тяжесть и грусть вперемешку с разочарованием."

"Эх, Белобородько. Теперь уж не понять, когда талантливый руководитель, аскет и преданный партиец пошел против своей страны и народа. Когда и как он подписал договор кровью с чертями? Что послужило этому причиной? Явно не деньги и шкурные соображения. Такие люди живут мыслями и идеями. А вот что это были за запутанные мысли и какая поганая идея, что толкнула его на предательство? Если бы знать. Но в одном я уверен – он получил свое. Притом сполна.

За окном посеребрила вечерний город луна. Небо было ясное. Хорошее октябрьское небо. Но только не время любоваться им.

Я вызвал Фадея и велел:

– Одевайся по полевому варианту.

– Что у нас стряслось? – зевнув, поинтересовался он.

– Сейчас поедем расплачиваться по договору. Звонкой монетой…

Глава 11

Люблю водить машину. В этот момент ощущаешь себя владыкой времени и пространства. То расстояние, которое на телеге тащишься полдня, железный конь проскакивает за полчаса.

Шахтера мы подобрали в конце Ленинградского шоссе. Я ему сжато и доступно объяснил, какие у нас планы на вечер и что именно он должен делать. И теперь он пребывал в озлобленно-радостном предвкушении.

Наша белая «Эмка» плутала по подмосковным дорогам.