Враги народа

А вон интересующий нас шестиэтажный доходный дом дореволюционной постройки с магазином «Бакалея» внизу. Его сносить не собираются, он удачно впишется в новый проспект. Там живут и здравствуют простые москвичи. И там функционирует явочная квартира антисоветского подполья.

Трах-тарарах – половина фасада осыпалась.

– Аж мигрень от этого грохота, – потер виски мой бравый заместитель Воронов – жилистый, невысокий, тридцати пяти годков, с красным обветренным лицом. Он был одет в телогрейку, ватные штаны и весьма похож на одного из работяг-строителей, оккупировавших все окрестности.

Впрочем, и у меня вид простенький – тулупчик, ушанка. Мы должны органично вписываться в окружающую среду.

Обосновались мы в дощатом строительном вагончике, где потрескивала печка-буржуйка. Предварительно выставили оттуда работяг, поставив прораба перед фактом. Тот, конечно, спорить не стал. «Интересы государственной безопасности» – это звучит посильнее, чем «Сезам откройся».

Пост наблюдения у нас не слишком удачный для контроля и руководства операцией. Но есть такая философия оперативной работы, один из законов которой гласит: не мы выбираем места операций, а они выбирают нас.

Бабах – все, дом рухнул окончательно. И вскоре застучали ломы, кувалды, довершая разгром.

В этом сносе домов было что-то неотвратимое и печальное. Кирпичное сосредоточение жизни нескольких поколений обращалось в прах. Развеивалось вместе с кирпичной пылью пространство прошлого, оставаясь отныне только в старых картинах и фотографиях. А какие следы и память останутся от нас, от всех наших страстей, суеты, накала борьбы?

«Пусть вечным памятникам нам будет построенный в боях социализм», – писал Маяковский.

Тоже вариант. Но все равно как-то грустно от осознания того, что мы лишь волны на глади времени – прокатились, качнули лодку Бытия и ушли…"

"Эх, совсем минорные мысли меня в последнее время одолевают. Правильно Плужников говорил – пребывание в застенках настраивает на философский лад. А тут работать надо. А работа моя сейчас – глядеть в оба.

Воронов начал гундосо и едва слышно напевать под нос:

– Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон…

Есть у него дурная привычка – гундосить песни, особенно когда нервничает. Знал он их бесчисленное количество, напевал удивительно коряво. Впрочем, это его главная дурная привычка. В целом он мужик нормальный, характер где не надо не показывает.

Назначили его моим замом без моего ведома – до этого он в Секретно-политическом отделе заведовал отделением по монархистам и прочим осколкам былых времен. Понятно, что он будет присматривать за мной. Я не обижался. Работа такая. Доверяй – но только чуть-чуть, а проверяй основательно. На том стоим.

Отношения с ним сложились деловые и ровные.