Кровные враги

Архиепископу хотелось встряхнуть короля, спросить у него, как он мог оскорбить королеву Филиппу, приблизив ко двору интриганку. Но канцлер сознавал границы, за которые не следовало переступать. Он, конечно, пользовался благосклонностью короля, но такой выпад мог иметь самые неприятные последствия.

— Меня не шокирует новое доказательство чрезвычайной плодовитости вашей светлости, — произнес Торсби, как ему казалось, любезно и в то же время иронично.

Эдуард откинулся назад и расхохотался.

Хвала Господу, Торсби до сих пор не утерял способности убедительно притворяться.

— Вы никогда не разочаровываете меня, Джон. — Король стал серьезным. — Миссис Элис уже назвала вам имя ребенка?

— Нет.

Лицо Эдуарда осветилось широкой улыбкой.

— Его окрестили Джоном. В вашу честь, за вашу дружбу.

Господи, только не это. Разумеется, мальчика назвали в честь сына Эдуарда, Джона Гонта, герцога Ланкастера. Торсби в этом не сомневался. Король хитрил, добиваясь, чтобы Торсби благосклонно отнесся к ребенку.

— Мне не нужна иная награда, кроме вашей дружбы, мой король. — Торсби поднял бокал. — Так выпьем же за юного Джона.

Эдуард просиял.

— Я знал, что вы останетесь довольны.

Торсби сделал большой глоток."

"— Что касается лондонской недвижимости, то, если вы приняли твердое решение, я бы осмелился посоветовать сделать этот дар без огласки. — Торсби тщательно подбирал слова. — Вашу симпатию к миссис Элис уже заметили при дворе. Если привлечь еще большее внимание к ее особому положению, то это может создать для нее трудности. А через несколько лет вся тяжесть ляжет на ребенка.

Король хмуро уставился в свой бокал.

— Миссис Элис замечательная молодая женщина. Против чего, собственно, они тут могут возражать?

На этот вопрос Торсби не мог искренне ответить, как бы ему этого ни хотелось.

— Все было бы точно так же с любой другой. Ваши придворные ревнивы. Их делает такими величайшая любовь к вам.

Эдуард допил вино и отмахнулся от слуги, поспешившего вновь наполнить бокал.

— Уже поздно. Я устал. — Он долго вглядывался в лицо архиепископа. — Вы хороший друг, Джон, и я благодарен вам за это. Но не нужно мне льстить. Я знаю, что миссис Элис не всем нравится из-за своего острого ума и тонкого делового чутья. Моя королева обладает теми же качествами, но их смягчает врожденное благородство, потому люди и любят ее.

Значит, Эдуард не был настолько слеп. У Торсби отлегло от сердца.

— Королева Филиппа родилась в знатной семье, мой король. Это важно для людей. У миссис Элис вообще никакого происхождения.

Король согласился.

— И поэтому она еще больше достойна восхищения, Джон.

— Вы мудрый человек, способный это понять, ваша светлость. Народ не настолько мудр.

— Действительно. — Король поднялся.