Образ врага

Алиса никогда прежде не видела его, а если бы и видела – ни за что не запомнила. Не человек, а серое, расплывчатое пятно. Костюм стального цвета, редкие бесцветные прилизанные волосы. Никакое лицо. Совсем никакое. Только в тусклых маленьких глазках было нечто необычное. Взгляд ледяной и пристальный. Когда на тебя так смотрят, через минуту начинают ныть зубы.

В кабинете повисла тишина. Чтобы немного успокоиться, Алиса стала разглядывать сувениры на полке стенного шкафа. Новенькая строительная каска. Сахарная голова – конус, обклеенный яркой бумагой с надписью «Бабаевский сахарорафинадный завод». Огромный окаменевший каравай, обвитый вышитым полотенцем с витиеватыми буквами «Хай живе…». Бронзовый бюстик Ленина. Чуть запыленный макет Московского дворца молодежи.

Пауза затянулась. Никто не предлагал сесть ни Алисе, ни завучу. Наконец Галина Владимировна не выдержала и равнодушным голосом спросила:

– Александр Иванович, мне уйти или остаться?

– Идите. – Проректор едва заметно кивнул.

Когда мягкая дверь за Галиной закрылась, Алисе стало совсем уж зябко и одиноко.

– Ну что, Воротынцева, – с тяжелым вздохом произнес проректор, – что скажешь?

– О чем именно, Александр Иванович? – услышала Алиса свой бодрый голос.

– О чем? О твоем моральном облике, комсомолка Воротынцева. Тебе как лауреату конкурса было оказано высокое доверие. Ты получила путевку в международный лагерь, где отдыхает молодежь не только из социалистических стран, но и из стран капитализма. Ты представляла там не только наш институт, но и весь московский комсомол.

«Он совсем сбрендил, – с тоской подумала Алиса, – он никогда раньше так не разговаривал».

– Твою кандидатуру утверждал комитет комсомола института. Отличница, дисциплинированная, способная девушка. Ты опозорила всех, Воротынцева. И своих товарищей, и свой институт. – Он сделал небольшую паузу, набрал полную грудь воздуха и громко произнес: – И свою страну!

– Чем? – тихо спросила Алиса. – Чем я опозорила свою страну?

– Ну не надо мне здесь изображать невинность, не надо! Какой позор. – Он выразительно покачал головой. – Пятно на весь институт!

«Он играет, – думала Алиса. – Он произносит заранее придуманный и заученный текст. Вполне добросовестно, но без вдохновения, даже с некоторой брезгливостью. Интересно, в чем же дело? Ведь не передо мной он так выпендривается …»

Серый человек в углу не произносил ни слова и не спускал с нее глаз. Алисе было противно оттого, что она до дрожи в коленках боится этого серого, но куда противней было наблюдать, как боится его солидный, важный пожилой проректор.

– Ну, что ты молчишь? – Александр Иванович вздохнул, перевел дух. – Скажи что-нибудь. Не стой как соляной столб.