Образ врага

– Алисия, сито силутилася? – тревожно пискнул тоненький голосок.

– Ничего, Ли. Спи, – прошептала Алиса.

– Китио пилисел?

– Никто. Спи.

– Безяблазия какая, – заворчала вьетнамка Сан Ли, перевернулась на другой бок и накрылась с головой одеялом.

– Карл, что вообще происходит? – зашептала Алиса. – Который час?

– Половина третьего.

Он стянул с нее ночную рубашку, на минуту прижался щекой к ее груди, потом схватил платье, висевшее на спинке кровати.

Заскрипела койка под другой вьетнамкой.

– Давай быстрее, – прошептал он, – я потом все объясню.

На цыпочках они вышли в коридор, он прикрыл дверь. Алиса успела удивиться, что английский замок, который обычно закрывался с громким щелчком, сейчас не издал ни звука. Карл крепко держал ее за руку и тянул за собой.

– Куда мы несемся? – спросила она, когда они выбежали на ярко освещенную главную аллею.

– Сейчас увидишь. Небольшой сюрприз.

Они свернули, обогнули соседний корпус и через минуту оказались у коттеджей, которые находились в глубине парка, за основными четырехэтажными корпусами.

В коттеджах жила администрация и комсомольская элита из стран соцлагеря. Алиса знала, что Карл к элите не относится и живет в соседнем корпусе, в таком же трехместном номере, как у нее, вместе с поляком и арабом из Ливана.

Карл достал ключ из кармана, открыл дверь коттеджа, буквально втолкнул Алису внутрь, тут же захлопнул дверь. Было совершенно темно, и в первый момент Алисе показалось, что она ослепла. Не давая ей опомниться, он легко подхватил ее на руки.

– Карл, ты все-таки сумасшедший, – быстро прошептала она, на секунду отрываясь от его губ.

– Скажи: «Карлуша, я тебя люблю…»

Платье упало на ковер у широкой комсомольской кровати.

– Где ты взял ключ от коттеджа? Нас выгонят из лагеря… Пусти сейчас же…

– Я взятку дал директору. Это теперь мой номер. Я тебя никуда не пущу. Теперь уже никуда. Ну, скажи: «Карлуша, я тебя люблю».

– Я тебя ненавижу… ты расист, террорист, бандит с большой дороги…

– Я предупреждал: не зарекайся.

– Что значит – не зарекайся?

– Ты влюбилась в расиста.

– Ничего я в тебя не влюбилась. Ты все выдумал. Так нельзя…

– Потом поговорим, обсудим, что можно, что нельзя. Ну обними же меня, поцелуй бедного Карлушу, вот так… а говоришь, не любишь! Очень даже… никуда не денешься, никому не отдам…

– Карл, а как же Инга?

– Алиса, нет никакой Инги. Ты чувствуешь, никого нет, только мы с тобой, майн либен, майн кляйн, их либе дих, Алиса…

Иерусалим, январь 1998 года

Машину вели по очереди. Патрули, военные и полицейские были расставлены через каждые двадцать километров. Вежливые мальчики с автоматами заглядывали в окошко, спрашивали, куда они направляются, улыбались и желали счастливого пути.