Дочь врага

— Долго же ты меня искал, — усмехается мужчина примерно моего возраста.

— Да я надеялся, что ты в психушке давно, витаминки кушаешь да слюни пускаешь. Упущение, однако. Ничего, исправим! Чернышов, ну ты же не совсем мудак? Отпусти ребенка.

— Где Кристина? — немного нервно дергается его губа.

— Так я тебе и сказал, — рядом практически из-под земли нарисовался Ольховский. — Ну вот и все, — я улыбнулся психу, не спуская ни на секунду взгляда со своей дочери. — Прикрывать твою задницу больше не кому. Отдай. Мне. Дочь.

— Она моя, — придурок крепче прижимает к себе Ясеньку. — И Крис тоже! Где она?

— Я тебе русским языком сказал, что ее здесь нет! — стараюсь не рычать. С психами так нельзя.

— Тогда разговора не будет! — заявил Чернышов, бесстрашно поворачиваясь к нам спиной. Знает, гад, что его не тронут, пока ребенок на руках.

Они и не тронут.

Я тараном заношу его всем своим весом внутрь. Яся испуганно визжит и закатывается в детской истерике. Мозг отмечает, что няни в полумраке грязной комнаты не наблюдается. Вот же с… сволочь!

— Громов!!! — орет мне в спину Ольховский залетая следом. И замирает в дверях. Чернышов удержал равновесие, развернулся ко мне лицом и удерживает мою дочь прямо перед собой. В окне за его спиной стоит наш боец с автоматом, ждет отмашки. Жаль, снайпера не прихватили. Я держу на прицеле голову ублюдка и считаю удары вновь забившегося сердца, чтобы точно руки перестали дрожать. — Тимур, не дури, — Евгений Арсеньевич медленно подходит ближе. — Если промахнешься?

— Уйди отсюда, — прошу шефа наплевав на субординацию. Дядя Женя — мужик понимающий, не обиделся.

— Тим, нет!!! — женский крик больно режет уши.

Быстрый вдох.

Выдох.

Выстрел…

Чернышов, еще не успевший понять, что уже мертв, как в замедленной съемке оседает на пол хватая ртом воздух. Маленькая больше не плачет. Она испуганно смотрит на своего папу, который пришел ее спасти. Ольховский перехватил крестницу за живот. Я, бросив оружие, успеваю забрать дочь у твари, мешком рухнувшей на деревянный пол.

Прижимаю малышку к себе вдыхая сладкий детский аромат. В эту секунду я готов плакать от счастья.

— Ясенька, моя Ясенька, — едва слышно шепчет Крис, а на ее руке болтается наручник с выломанной ручкой, к которой я ее пристегнул. — Передаю малышку матери и моё тело пронзает резкая боль.

Два точных выстрела в спину, и я падаю на колени к захлебывающемуся в собственной крови Чернышеву. Поворачивая голову, в шоке смотрю на стрелявшего.

— За что? — хриплю, стремительно теряя сознание

Глава 44. Крис. Вера. Надежда. Любовь.

Звук сирен, запах медикаментов, спирта, боли и хрупкая надежда на чудо. Я прижимаю к себе самую любимую девочку на свете, шепчу ей на ушко ласковые слова, смотрю на любимого мужчину и сердце уходит в пятки.