Мой желанный враг

Вик рассаживал гостей и весело шутил, а она молчаливо таскала с кухни тарелки и приборы. И мне всё сильнее хотелось придушить за это Воскресенского.

- Они совсем не смотрятся вместе. – Сказала Кира, усаживаясь за стол. – Но я понимаю, почему она вышла за него.

- Почему? – Я тяжело опустился рядом.

- Он давал деньги на лечение её матери. – Моя спутница подмигнула Вику и посмотрела на меня. – Чувство благодарности иногда заставляет женщин забыть о собственной ценности, предать самих себя. – Она улыбнулась, довольная собственной мудростью. – Моя мать так всю жизнь с отцом прожила. Она говорит: «Благодарность – праматерь любви». Мерзость, правда?

- Так ты трахаешься с ним? – Не знаю зачем, спросил я.

- С кем?

- С Виком.

- А ты ревнуешь? – Рассмеялась Кира.

- Зачем тебе это?

Она пожала плечами.

- Пуркуа па? – И закатила глаза. – Почему бы и нет, как говорят французы. Я – свободная девушка.

- Друзья, предлагаю выпить! – Прервал наш разговор Воскресенский. – Иди сюда, Поля!

- Иду. – Раздалось за нашей спиной.

Я обернулся.

Полина, поджав губы, поставила перед нами на стол тарелки и направилась к мужу.

- Упс, - хихикнула Кира, - надеюсь, его супружница не слышала, о чём мы говорили."

"- Иди ко мне, - Вик обнял жену за талию. – Друзья! – Свободной рукой он поднял бокал. – Я хочу, чтобы мы выпили за мою обожаемую Полинку! Только благодаря её трудам этот дом преобразился, и только благодаря ей преобразился и я. – Он поцеловал её в шею, и Полина смущённо опустила взгляд. – Надеюсь, что очень скоро по этому дому будут топать маленькие ножки наших детей. Ты за, дорогая?

- Конечно. – Тихо ответила она.

Воскресенский присвистнул.

- Тогда не будем откладывать это в долгий ящик, займёмся прямо сегодня! – Рассмеялся он, расплёскивая шампанское на скатерть.

Гости зааплодировали, а Полина покраснела и, аккуратно высвободившись из его объятий, села за стол.

- Бери бокал, Марк. – Обратилась ко мне Кира.

Я взял его и до боли сжал в пальцах. Надави я чуть сильнее, и стекло бы раскрошилось. Меня словно что-то жалило изнутри, впивалось и сжимало обручем грудь. Какая-то тоска.

Я в принципе никогда не испытывал ревность. Не знал, что это такое. Женщины соревновались друг с другом, кто быстрее окажется в моей постели, кто лучше доставит мне удовольствие, но все они понимали, что на этом наши отношения будут окончены. Никто не мог претендовать на то, чтобы быть рядом со мной дольше пары ночей.

Но эта Полина – она сломала систему и меня заодно. Я думал только о том, какую боль ей причинить, чтобы она не имела надо мной больше власти. Думал о том, что бы сделать, чтобы не желать её больше. И одновременно мне не хотелось делить её ни с кем. Особенно с этим павлином, который распинался перед своими гостями, не обращая на неё внимания.