Мой кровный враг

Весь вечер мы орудовали иглой, ушивая его и надставляя подол: оказывается, я немного переросла маму, только она об этом уже не узнает.

Получилось не слишком хорошо: портниха что из меня, что из Евы так себе. Но придирчиво рассмотрев результаты наших трудов: я в зеркале, а Ева со стороны – мы решили, что так, наверное, и лучше. Остатки прежней роскоши – как она выразилась вчера. Леди или вовсе госпожа похудела от невзгод, на новое платье денег нет, старое пришлось перешивать. Потому и едет одна, без охраны, на дурной лошаденке – к каким-нибудь дальним родичам, которые, может, приютят. Кстати, нет ли у кого из окрестных лордов дальних родственниц? Сам лорд Бенли не годится, в его замок проще добраться другим путем, не через лес… Сошлись на том, что я бежала от войны на побережье, а теперь возвращаюсь в столицу, где моя сестра замужем за купцом, получившим титул во время войны – чудовищный мезальянс, но ничего не поделать…

Лошадь, которую мне подвели, была под стать и легенде, и платью – старая, с неровной тряской рысью, даже жаль было взбираться на такую – не ровен час упадет под тяжестью всадницы. Рядом с хранителями, облаченными в дорогие кольчуги и восседавшими на добрых лошадях, я выглядела нищенкой. Глупо, но это заставило меня смутиться под пристальным оценивающим взглядом магистра. Я в который раз поежилась на ветру, плотнее запахнула плащ – Ева отдала мне свой, когда-то дорогой и теплый, сейчас кое-где зашитый, кое-где прожженный, слишком длинный. Если придется сражаться, надо будет его сбросить, не ровен час на полу наступлю. Хотя, наверное, я сниму его раньше, когда взойдет солнце и потеплеет…

– Годится, – сказал Ричард."

"– А по-моему – перебор, – влез Алан. – Ни один уважающий себя разбойник не позарится на штопаный плащ и старую лошаденку.

– Кто сказал, что нас ждут уважающие себя разбойники? – ухмыльнулась Ева.

Магистр не ответил, шагнул ближе ко мне, заглядывая в лицо.

– Не передумала?

Я покачала головой.

– Тогда поехали.

Взобравшись в седло, я вспомнила, что ненавижу дамскую посадку, но что-либо менять было уже поздно. Оставалось терпеть.

Мы остановились в четверти лиги от Берхэма, деревни, откуда вела одна-единственная дорога, в лес. Хранителям не стоило там показываться, наверняка у разбойников найдутся соглядатаи. Не просто же так они потребовали, чтобы лорд с выкупом двигался именно по этой дороге.

Магистр и его люди спешились, отдав поводья двум сопровождавшим нас солдатам, я осталась в седле. Солнце давно поднялось и начало греть почти по-летнему, так что я сбросила плащ, оставив и его солдатам. Когда будем возвращаться, Ева заберет свою вещь. Я поежилась – вовсе не от холода.