Врачебная тайна. Шанс на счастье

 – Мне ассистировала Елизавета, а за наркозом следил Сергей Карпов, – перечисляю всех, кто помогал спасать малыша. Вешать на одного себя лавры я не намерен. – Именно благодаря нам троим ваш сын остался жив.

– Понял. Значит, за жизнь сына я благодарен вам троим, – произносит задумчиво Валентин Юрьевич.

– Да, – киваю соглашаясь.

– Скажите, как я могу вас отблагодарить? – смотрит на меня открыто и прямо. – Может быть клинике нужен новый аппарат МРТ? КТ? Рентген в конце концов?

– Это все есть, – отмахиваюсь от его предложения. Конечно, оно заманчиво, но не настолько, как вспыхнувшая в моей голове идея.

– Тогда что? – продолжает настаивать.

– Помогите мне уволить Рузанову.

Глава 26. Саша Хмельницкий

– Кого? – удивляется мэр. Он смотрит на меня таким взглядом, словно впервые слышит эту фамилию.

Я много слышал о принципиальности Валентина Юрьевича и сейчас рассчитываю именно на нее. К сожалению, кроме него мне никто не поможет.

– Хирурга, которая едва не угробила вашего сына, – отвечаю честно. Я не намерен никого покрывать.

Марьям совершила грубейшую ошибку, из-за ее самонадеянности едва не погиб ребенок. Она решила провести сложнейшую операцию без должной на то подготовки, не оценила силу травмы, а когда уровень кровопотери достиг критической отметки, она просто взяла и сбежала из операционной.

Оставив вытаскивать малыша мне…

Подобное отношение к пациентам просто недопустимо! Они все живые люди! Дети!

А уж сколько маленьких пациентов по ее вине подвергались повторным операциям? Естественно, у других хирургов. Не перечесть!

Все. Моему терпению пришел конец. Оно лопнуло в тот момент, когда я вопреки всем медицинским противопоказаниям и инструкциям был вынужден взять в руки скальпель.

Страшно представить, что произошло, окажись в тот момент в операционной кто-то другой! Ведь таких самоотверженных врачей, как я, и умеющих оперировать анестезиологов днем с огнем не сыщешь.

– Моего сына едва не угробили? – взгляд мэра тут же становится грозным. Обстановка в палате моментально меняется, она начинает давить.

Но эта сила мне не страшна, я давно привык к яркому проявлению негативных эмоций.

Далеко не каждый родитель попавшего в реанимацию ребенка ведет себя культурно и спокойно. Большинство, естественно, убито горем, не спорю. Но есть такой пласт людей, которые при новости о болезни своего чада становятся агрессивными и готовы смести все и вся на своем пути.

Именно благодаря этому пласту меня не трогает злость мэра. Я закаленный.

– Да, – подтверждаю его слова. – Из-за врачебной ошибки ваш сын едва не погиб. Мы чудом его спасли, – озвучиваю суровую правду."

"Хоть мне дико некомфортно приоткрывать постороннему человеку нашу врачебную кухню, но выбора по сути у меня нет.