Вперед в прошлое!

— По башке его! — хрипел Руся, пытавшийся дотянуться до моего горла. Я прижал его к себе, захватил его башку — гопник затрепыхался — но собственная голова оказалась открытой, и Зяма со всей дури пнул меня в висок.

В ушах зазвенело, как при контузии, руки ослабли. Руся вскочил. Я попытался защитить голову, но не успел — Зяма пнул во второй раз, и перед глазами потемнело.

Прежде, чем меня вырубило, в сгущающейся черноте возникла картинка: асфальт под фонарем, усыпанный бабочками и мошками. «Как моль, — промелькнула мысль, и следом пришла вторая: — Деньги!»

Темнело не стремительно, а медленно, как когда на старом телеке подкручивают кнопку яркости. Женский крик резанул по ушам и скальпелем вскрыл пиксельную реальность, она уступила место обычной. Но чернота все сгущалась, и вскоре я вырубился.

Очнулся я от яркого света, попытался защитить рукой глаза, но кто-то прижал ее к твердой поверхности.

— Лежи, не дергайся.

Кто это говорит? Не Зяма и не Руся — голос сильный, взрослый.

Надо мной склонился мужчина в белом халате, с фонариком, направленным в лицо. Потолок был низкий и, судя по тому, как меня тряхнуло, находился я в «скорой». От тряски разболелась голова и начало подташнивать.

— Сумка! — воскликнул я, вспомнив про деньги.

Эта несчастная тысяча казалась мне великими состоянием, ее было жальче, чем себя.

Медик протянул мне сумку, я сунул руку в боковой карман: все на месте! Потом ощупал голову, нашел огромную шишку над ухом, поморщился, посмотрел на пальцы, но крови не обнаружил.

— Тебе повезло, что мимо проходила женщина и спугнула грабителей, — сказал медик и продолжил: — Сейчас мы поедем в больницу, тебе сделают снимок, потом позвонят твоим родителям. Как тебя зовут?

Вот только отца мне сейчас не хватало!

— Не помню, — растерянно прошептал я.

Медик кивнул, ему не показалось странным, что сумку я помню, а собственное имя — нет.

— Где ты живешь?

Я снова пожал плечами. Пусть родители подумают, что я заночевал у друга. Так они не будут переживать и хотя бы выспятся, а я спокойно проведу ночь: мой мозг уже и так сотрясенный, не надо ему быть еще и вынесенным. Утром, когда немного отойду и буду готов выслушать отцовские упреки и мамины причитания, и вспомню свое имя.

Поскольку я несовершеннолетний, отец займется поисками хулиганов, быстро их найдет, им впаяют максимум, и они погрохочут на малолетку. Это прекрасно: проблема будет решена."

"Но все узнают, что я не сам разрулил проблему, а пожаловался папеньке, и он мне помог, подписался. Район у нас специфический, нормальных людей тут мало, гопота в основном, черти, которые живут типа по понятиям, но сами весьма условно представляют, как это. Но даже они знают, что с ментами сотрудничать — западло, а значит, сын мента уже родился козленочком.