Вперед в прошлое 9

Сами найдут неприятности — сами выкрутятся.

— Возьмешь курицу домой? — спросила бабушка. — А то в холодильник не влезла, храню в бочке на улице.

Вот всегда она, пока не закормит до полусмерти, не опродуктит, домой не отпустит. Сопротивление бесполезно!

— Это было бы очень кстати, — сказал я. — Тебе что-нибудь нужно? Сахар? Крупы?

Бабушка махнула рукой:

— Нет. Всего с избытком, еще и соседям гречку занимала. Пойдем, чаю выпьем?

— С удовольствием, — потер руки я. — Только позвоню сначала. У тебя ж телефон работает? Я быстро.

— Беги, дом открыт, а мы в кухне.

Я рванул звонить.

— Леша, приглашаю тебя на чай, и только попробуй отказаться! — велела она командным тоном Каналье."

"В зале, набирая номер из объявления, я волновался почти так же, как когда шел разговаривать с Георгием Чиковани. Наверное, потому что до конца не реализовался в той, другой жизни. Сына не вырастил, дерево не посадил, дом не построил, хотя всегда о нем мечтал, и вот он, шанс.

Ответил мне ребенок, сказал, что взрослых дома нет.

Ладно, подождем, когда с работы вернутся.

В летней кухне, как и в доме, топилась печь, охала и вздыхала, запивая огонь ветром. Пахло сосновой смолой и мятой, и еще немного — выпечкой. На тарелке меня ждала шарлотка, испеченная по старинке в духовке, и чашка чаю.

Мы строили планы, что купим, когда разбогатеем, Каналья грезил мотоциклом, Каюк жаловался, что мопедом некому похвастаться, а я мысленно строил дом, изыскивал средства.

Интересно, где этот участок? Есть ли к нему подъездные пути? Обжитое это место или нет? Скорее всего, он находится возле виноградников на пригорке, не доходя до Верхней Михайловки, где живут Лялины. А может, и нет. Может, возле кладбища, где Караси. Там место более козырное, и к морю ближе, но, если участок в низине, где роется ручей, не следует делать покупку — рано или поздно его затопит.

Про акции я молчал, тему поднял Каналья:

— Зря вы, Эльза Марковна, внука не слушаете. Вот я купил три акции «МММ» по 9300, а они уже по 18500!

— Сегодня 25 400, — улыбнулся я.

— Надо еще брать, а работа встала, эх! — пожаловался Каналья. — Я ж ремонт дома делаю.

— Молодую жену приведешь? — ехидно прищурилась бабушка.

Каналья не уловил иронии, ответил:

— Не хочется что-то, я привык один. Душа ни к кому не лежит, а они не понимают, им — семью, детей, ЗАГС. Не к ночи будь помянут.

— Поздно акции покупать, — сменил тему я. — Скоро их сливать надо, пока все медным тазом не накрылось.

Бабушка продолжала ехидно щуриться, звеня ложкой в чашке, и вдруг замерла, свела брови у переносицы, глаза ее округлились, и она уставилась на меня так, словно у меня выросла лишняя часть тела.