Вперед в прошлое 8

Можно было бы продать больше, но я не рассчитал и, чтобы кофе хватило всем, пришлось припрятывать пачки. Наверное, все дело в наценке. Такого кофе не было ни у кого, плюс если кто-то что-то продавал, то увеличивал цену вдвое, а не как я, на пятьдесят пять процентов.

Вроде как я теряю прибыль, но, если задуматься, пять тысяч с пачки — это больше дневной зарплаты большинства людей. Так что жадничать не надо, правильнее брать товарооборотом.

И вот наконец мы дождались посадки на электричку. Шла она медленно, потому люди предпочитали автобусы, и пассажиров в вагоне было немного: по одному-двое на сиденье. Мы с Ильей уселись друг напротив друга и вгрызлись в «Сникерсы», которые я взял с собой.

На параллельном ряду сидела мама с очень толстой девочкой лет шести, которая гипнотизировала меня взглядом, как голодная собака. Аж неловко стало, но делиться было еще более неловко: во-первых, батончик я уже надкусил, во-вторых, девочка и так толстая, в-третьих, это будет выглядеть, как анекдот про еврейскую бабушку, мальчика и новых русских в ресторане, когда они пригласили внука за ломящийся стол, но бабушка сказала, что мальчик сыт. Кульминация там такая: «Не ссы мальчик, всем хватит».

Электричка тронулась. Я уставился на мелькающие за стеклами исписанные металлистами и панками бетонные стены и заборы, которые почему-то одинаковы во всех городах. В голове вертелась песня «Ундервуда», которая еще не написана, ее ждать лет двадцать пять: «Дела, как в тамбуре, сестричка: стекла, окна, стакан. Толкает электричку шайтан».

Илья сосредоточенно смотрел в окно, хмурился. Я достал учебник по анатомии, освежил в памяти строение спинного и головного мозга, прочитал про нервную и гуморальную регуляцию. Запомнил все, поражаясь гибкости детской памяти. Ушло на все минут сорок.

К тому моменту мы выехали из города и катили по полям, электричка стонала и покачивалась. Надрывались музыканты, кочующие по вагонам, и продавцы всякой белиберды и кроссвордов.

Через полтора часа поля сменились холмами, плоскогорьями и горами.

К концу пути задница приняла форму дощатой скамейки, на которой мы сидели, и прибытие на конечную воспринялось как избавление.

Случилось это в шесть часов вечера. Менять рубли на доллары было поздно — рынок закрылся, валютчик наверняка уже дома. Осталось обзвонить потенциальных клиентов курортного городка и спросить Андрея, поговорил ли он с антикваром-реставратором. Еще Каналья звал в гараж, чтобы похвастаться достижениями, и бабушка — в гости. Да и вообще, соскучился я по ним.

Значит, завтра так: торговля кофе, обмен денег, Каналья, Бабушка, звонок Андрею. Что забыл? Лидию и беспризорников. Надо решать этот вопрос в ближайшее время.