Вперед в прошлое 8

— Давай скорее, — торопил Илья, сидящий на мопеде сзади, он больше меня боялся опоздать на тренировку, назначенную на шесть вечера.

Мы тащились за зерновозом, который то и дело съезжал на обочину и поднимал облако пыли. Казалось, и в носу, и в бронхах цемент.

— Как? Видишь — он виляет прицепом, — проорал я, чуть повернув голову. — И на обочинах ямы — или сами убьемся, или сбросит нас в кювет. К тому же темнеет, не видно тех ям.

— А обогнать?

— Мощности не хватает. Нас же двое. Вот если ты спрыгнешь и побежишь…

Илья выдохнул так мощно, что воздух из его легких зашевелил завитки волос у меня на затылке.

Сегодня я осваивал целину в курортном городе, находившемся на западе. Расстояние от моего села до этого населенного пункта — семьдесят километров, и полпути можно было ехать не по центральной трассе, а по дороге, тянущейся между селами, где машин мало и грузовики попадались редко. Потерпеть фуры надо было всего шесть километров от спуска с горы до города, потому мы решили ехать на мопеде.

Торговля шла плохо: это место пользовалось популярностью только летом, и то в основном у стариков и мамаш с детьми — из-за песчаных пляжей и мелководья. Было много ведомственных санаториев, где не платили зарплату. Я заходил в три и предлагал кофе. Люди нюхали пробник, вздыхали и говорили, что выложить ползарплаты за роскошь они не могут.

В одном санатории женщины выглядели такими заморенными, что я пожалел их и заварил кофе в большой чашке. Так они ту чашку передавали из рук в руки, как кубок с драгоценным вином, зажмуривались, охали и вздыхали аромат.

Оставив попытки продать что-то в бюджетных учреждениях, я наведался на рынок, там с горем пополам продал две пачки в ларек, еще три — в магазин сладостей. Ни в кафе, ни в магазинах не взяли такой дорогой товар.

Раньше я расстроился бы столь кислым успехам и повесил бы нос, ходил бы от точки к точке снулой рыбиной, но теперь, помня, как был на стрелке с бандитским боссом, я разозлился, скрипнул зубами и двинулся по вещевым рядам, где народ богатый. У армянина с джинсами осталась одна пачка, у торговки кожаными пальто — две, еще две купила продавщица соболиных, норковых, лисьих шапок.

Чуть в стороне мордатая краснощекая тетка держала в руках шапки из нутрий — видимо, разводили зверьков, выделывали шкуры, а шапки шили на заказ.

Азербайджанец с гранатовым соком и чурчхелой долго торговался, но все-таки взял пачку. Итого одиннадцать — лучше, чем ничего, но хуже, чем я рассчитывал — все-таки уже два часа дня! К этому времени я продавал почти все.

Обойдя все заведения на рынке и возле него, я поехал в центр, где заходил в магазины, стучался в ларьки, приставал к валютчикам. Но везде получал от ворот поворот.