Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Ельцин, падла! — прорычал дед и выдал: — У них в Белом доме нет света и воды, но они сидят. Представляешь? Мы носим им еду и воду. Там есть люк, и через него можно попасть прямо в Белый дом.

— Ты же понимаешь, что твое присутствие на площади ничего не изменит?

Дед засопел обиженно и выдал неожиданное:

— Понимаю. Но понимаю, что это наш последний шанс что-то изменить. А когда ты там, видишь людей, готовых на все не ради себя — ради светлого будущего, проще. Видишь, сколько людей считает так же, и веришь в победу. Сложно ведь — без веры.

— Хорошо, что ты понимаешь. И, наверное, также понимаешь, что вами манипулируют, чтобы остаться при власти и достичь своей цели. Ну начнется революция — и что дальше? Все равно при власти — одно гнилье. Никто не сможет восстановить Союз. В семнадцатом году молодежь, которая двигала прогресс, также жаждала перемен. Теперь они хотят других перемен, потому что идея показала свою нежизнеспособность. Людям важнее стиралка и новый телек, чем светлое будущее.

— Молодежи на площади много. Революция — будет, — настаивал дед.

В его глазах разгорался фанатичный блеск, и я понял: беседу надо заканчивать. Сам увидит, чем все закончится. Сейчас он не согласится с правдой.

Наклонившись, я прошептал:

— Где у тебя деньги? Ну, тайник? Работать-то надо.

— Книга Шмелева. Бачок унитаза.

Под неразборчивое бормотание инсультника я вышел в коридор. Позвал медсестру. Дед подтвердил, что я — его внук, велел отдать мне ключи от квартиры.

Меня отвели в ординаторскую, где лечащий врач на бумажке написал список лекарств, которых не хватает для лечения — все-таки Москва не бедствовала так, как регионы, хотя слышал, что некоторые москвичи голодали в девяностые. Самые необходимые лекарства были, помереть не дадут, а вот дорогие ноотропы и витамины придется покупать самому.

Снова заглянув к деду, я побежал сперва звонить Илье и бабушке — ставить ее перед фактом, предположил, что из переговорного пункта будет быстрее, чем от деда. Орать будет, да, но никуда не денется, успокоится.

Эйфория схлынула, как вода при отливе, оставив, будто морские звезды на берегу, проблемы. И решать их предстояло мне. Деду недели три нельзя ходить, надрыв ахиллова сухожилия — серьезное повреждение, и за дедом потребуется уход. Это раз. Два — торговля встанет. Потому что на нем все держится. Автомагазин тоже закроется, а так все хорошо пошло! Никак нельзя бросать торговлю, потому что скоро проснутся потенциальные конкуренты и начнут копать, где Каналья что берет. Так что мне придется зависнуть тут как минимум на месяц, а может, и дольше.

Выбежав на улицу, я понял, что проблемки начинаются уже сейчас: так просто домой не позвонишь, нужен переговорный пункт, а где он? Нужно у кого-нибудь спросить.