Вперед в прошлое 7 (СИ)

То есть пока мне ваучеры ни к чему, а насчет акций других компаний нужно выяснять, похоже, в библиотеке, просматривать подшивки профильных газет, может, там есть подсказки, как достать акции перспективных компаний. По идее, уже должна выходить газета «Коммерсантъ». Родители экономикой не интересовались, а я узнал о существовании газеты много позже девяностых.

До восьмичасовых новостей я еле дожил. Все было по-прежнему: Белый дом окружен омоновцами и обесточен, но депутаты продолжают заседать, призывая народ подняться на борьбу с самодуром Ельциным. Когда кульминация? Что-то действо затянулось. И главное, как там дед? Пока все это не закончится, на его полноценную помощь рассчитывать нельзя. Главное, чтобы он вышел из заварухи целым и невредимым.

Вспомнились восемьсот долларов, отправленные в Москву, и стало неспокойно. Но по сравнению с тем шквалом эмоций, что я испытал, когда прочел предсмертное письмо Инны — мелочи, комариный писк, который не помешал мне вырубиться в девять вечера.

Утром я еле продрал глаза, зевнул, глядя на дождевые капли на стекле, и представил подъезжающий к Москве поезд. Дед сможет сказать что-то внятное после одиннадцати дня, он должен отчитаться бабушке, позвонить мне ему неоткуда, а значит, придется мучиться неведением до конца уроков.

Дождь не дал нам собраться под шелковицей, и мы встретились в галерее, где Лихолетова, которая держала руку на пульсе, поделилась новостями:

— Прикиньте, Инна спутала таблетки от аллергии с клофелином — так ее бабушка сказала. Что-то тут не так.

— Да, как-то совсем тупо, — кивнул Памфилов. — А чего она поперлась в раннюю рань на море?

Рая дернула плечами."

"— Ну-у-у… с мамой поссорилась. Хотела лето проводить — мало ли.

— Тупо, — подтвердил Кабанов. — Ты с ней говорила?

— К ней пока не пускают, это все со слов мамы.

Мы с Ильей переглянулись и промолчали.

Скорее всего, очнувшись, Инна поняла, какую совершила глупость, и огласке ее предавать не надо. Получится ли сохранить тайну? Кто в курсе того, что случилось на самом деле? Мы с Ильей, директор, секретарша Аллочка и Подберезные, кроме, пожалуй, брата Инны. Все будут молчать, только Аллочка под сомнением. Хотя если дрэк прикажет, ей нет смысла болтать, да и особо не с кем сплетничать: она сама из города, дети у нее уже взрослые, так что вряд ли просочится правда.

Остался вопрос, что теперь будет делать Инна? Хватит ли у нее смелости вернуться в класс и посмотреть мне в глаза? Оно вообще понимает, через какой ужас заставила меня пройти совершенно незаслуженно? Если бы она умерла, мне пришлось бы нести через всю жизнь ношу, неподъемную даже для взрослого.