Вперед в прошлое 7 (СИ)

Я перемахнул за стол, к дрэку, и крикнул:

— Она жива?!

Бабка уперлась в стол и прошипела:

— Ее три дня искать никто не будет! А вдруг еще можно… помочь?

— Что с ней? — заорал я, и мой крик подействовал, как пощечина — на истерящего.

— Что ты ей сделал, изверг? — продолжала гнуть свою линию бабка.

— Она жива? — орал я в ответ. — Скажите что-то внятное! Иначе никто вам не поможет!

Всхлипнув, бабка опустилась на подогнувшиеся колени. Закатила глаза и схватилась за сердце. Дрэк метнулся к ней.

— Вам плохо? Корвалол? У меня есть!

Ничего не говоря, старуха раскачивалась на стуле и подвывала. Я осторожно, на цыпочках подошел к ней и сказал спокойно:

— Вчера Инна призналась мне в любви. Я отверг ее, сказал, что нам надо учиться и что я не готов. Она разозлилась и убежала домой.

Бабка перестала подвывать и навострила уши, вскинула голову.

— Что с Инной? — спросил я, внутренне съеживаясь.

Воображение нарисовало девушку в петле. Посиневший труп утопленницы. Бледное лицо отравившейся таблетками — сейчас-то что угодно можно купить в аптеке без рецепта!

— П-п-п… Пропала.

— То есть она жива! — воскликнул я.

Бабка мотнула головой, подняла записку и потрясла ею.

— Н-н-н… У меня клофелин пропал. И круг для купания исчез. Она утопилась! Из-за тебя!

Все, что я мог сказать:

— А что мне было делать? И вообще, может, она передумала топиться и сидит ревет где-то под кустом?

Директор поднес старушке рюмку с корвалолом, она выпила залпом, всхлипнула и покачала головой:

— Инночка бы никогда… так… с нами не поступила!

— Ее надо искать! — проявил решительность я, понимая, что каждая минута на счету.

Охваченная эмоциями, девушка и правда могла напиться клофелина и заплыть в море — чтобы наверняка. Но могла испугаться в процессе и выползти на берег, а значит, она лежит где-то, ее надо найти и откачать. Или дрейфует в круге, потеряв сознание. А может, Инна просто психанула, написала записку и инсценировала самоубийство — чтобы другие наказали меня за нее. О своих домашних она попросту не подумала или наплевала на них.

— Ну, Мартынов, ты даешь, — проговорил директор.

Я развел руками, выглянул из кабинета, посмотрел, как секретарша утешает рыдающую мать Инны. Если девушка жива, ее стоит выпороть за то, что она сделала со своими родителями. Бабка старенькая, она могла умереть от горя!

Ну какой же дурой надо быть, чтобы так сделать! Но лучше путь будет живой дурой, чем мертвой умницей.

Пришлось брать воющее царство в свои пока не очень сильные руки.

— Так, раз тела нет, вероятнее всего, Инна жива, — припечатал я. — И ее срочно надо найти. Причем сейчас же. Слышите меня?"

"Бабка кивнула, воспрянула, красные от слез глаза заблестели.

— Человеческий организм не хочет умирать, даже когда этого требует разум. — Я посмотрел на директора.