Вперед в прошлое 6 (СИ)

— Я не удержался, взял примятый плод, огромный, с кулак размером, переспевший, чернильно-фиолетовый, и отгрыз кусок. — М-м-м, божественно! Давно заметил, что самые вкусные плоды — самые страшные: или мелкие и косые, или вот такие, деформированные от переспевания.

— Это да.

Каналья последовал моему примеру и тоже съел инжир, зажмурился от удовольствия.

— По двести рублей армянка продала, представляешь? Эльза Марковна хочет, пока мы колесим по центру, встать на рынке и хотя бы по четыреста продать, там-то инжир не растет. Да и этот, наверное, последний… Прощальный, так сказать…

— Алексей, — перебил я его, — сколько я должен за адвоката?

— Нисколько, отмахнулся Каналья.

— Нет уж, скажи! Не надо геройствовать! Проблемы — у меня в семье, они не твои, тебе протез гораздо необходимее, чем маме — работать на своей дурацкой работе. — Я пропел: — Нищие молятся, молятся на то, что их нищета гарантирована.

Каналья прищурился, посмотрел с неодобрением.

— Каждый сверчок должен знать свой шесток, слышал? Что будет, если все врачи и учителя на рынок пойдут? Она святое дело делает!

Как бы ему объяснить, что ковырять бумажки — вряд ли святое дело, вот на «скорой» работать или в реанимации жизни спасать… Но не хочет ведь! Потому что там тяжело. Я уже рот открыл, чтобы это сказать, но тут же его захлопнул, пораженный догадкой. Вспомнилось, каким тоном Каналья сказал, что мама хрупкая, потом все бросил и помчался спасать принцессу… Марио, блин! Он ведь на нее запал, а тут вдруг представилась возможность помочь!

— Что касается адвоката, считай, что у нас с ним взаимозачет. Я починю его машину, он поможет мне. Такой вариант тебя устроит?

— А что за адвокат?

— Вряд ли его имя тебе что-то скажет. Зубарев…

— Константин Геннадиевич, — улыбнулся я. — Как тесен мир! Вот ведь, а меня он вежливо послал.

— Потому что ты не разбираешься в иномарках."

"— Лёша! — прокричала бабушка из кухни. — Где вы там пропали? Еще два ящика!

— Иду! — отозвался Каналья, рванул к ней, вынес остальной товар и принялся раскладывать в багажнике.

Я вынес свой кофе, в одной сумке — нормальный, в другой — в поврежденных пачках, и определил на заднее сиденье. Бабушка закрыла кухню, отнесла ключ в дом, где спал Каюк, и, вернувшись к нам, отчиталась:

— Жалко стало Мариам, она ж не продаст такой инжир нашим дуракам. Им красивый подавай, недозревший. Так что двадцать килограммов того инжира, что не погниет по пути в Москву, отправим деду, и вот, пятнадцать попробую сама продать, чтобы день не пропадал.

— Отличный план! — поддержал ее я. — Три тысячи на дороге не валяются.

— Как хорошо, что у меня есть Юра! Если б не помогал со скотиной, не справилась бы.