Вперед в прошлое 6 (СИ)

Я потоптался на месте, посмотрел на плачущую Свету, сунул руку в карман, вспомнил, что деньги, взятые на всякий случай четыре тысячи, остались в промокшей одежде. Перевел взгляд на старушек, на Свету и растерянную поникшую Лидию. Опять — на старушек. Как там говорят? За спрос не дают в нос. Но меня буквально парализовало, как Яна при виде летающей руки.

Аллочка меня деморализовала, а значит, наполовину победила. Гниль разъела реальность, как кислота. Разве это правильно? Нет. Никто, кроме меня, не восстановит баланс. Помолчав немного, я сказал:

— Лидия, побудьте здесь, нужно кое-что выяснить. — И направился к старушкам.

— Здравствуйте, — хрипнул я, они повернули ко мне головы, и слова пропали, я брякнул первое, что пришло на ум: — Вы хорошо знали бабушку Марфу?

Позиция оказалась правильной: старушки начали наперебой рассказывать, каким хорошим человеком была покойная, а бесстыжая Алка — вся в Ваньку, кобеля проклятого, который баб домой водил и двери закрывал, а жена вокруг бегала и плакала, да Бог наказал его, разума лишил.

Старушка, сын которой дружил с младшим сыном бабы Марфы, заверила, что непременно с ним свяжется, пока Алка его на дом не опрокинула, ведь и сын имеет право на наследство. Самая молодая их товарка, круглая и румяная, поделилась:

— Марфа про тебя рассказывала, ты тот самый мальчик, который детям еду покупал, да?

Я кивнул.

— Да, они сироты, я взял над ними шефство. Вроде стали выправляться дети, учились, старикам помогали, а те позволяли им жить в тепле. Теперь на улицу пойдут. Жалко.

— Конечно жалко! Светочка такая хорошая девочка! Ласковая! — пробормотала круглая. — Вот что, Алке жалко, что ли? Она ж дом сразу не продаст, и он будет стоять пустым!

— Я нашел детям новое жилье, — перешел я к главному. — Но оно освободится через два-три дня. Может, у кого-то из вас есть флигель, где пожили бы дети? За присмотр я заплачу четыре тысячи — понимаю ведь, что продукты дорогие, а пенсии маленькие, да и дети, какими бы самостоятельными они ни были — всегда хлопоты.

Старушки запереглядывались. Та, что плакала, посмотрела на круглую:

— Вот у Инны есть флигель.

Женщина округлила глаза, а я добавил:

— Дети послушные, воровать не будут, старшие помогут, если вдруг что надо, а потом я их заберу, — уверил их я. — Честное слово! А продуктов хоть сейчас накуплю на те четыре тысячи.

Круглая Инна потерла нос, покосилась на Лидию и Свету.

— Детей трое? Там только одна кровать.

— На полу поспят, на матрасе, все же лучше, чем под дождем, — сказал я.

Видно было, что Инна против, потому следовало немножко додавить, но хитро, с упором на общественное мнение.

— Вы доброе дело сделаете, богоугодное! — обрадовался я.

— Говорят, к тем, кто сироту пригрел, Господь благосклонен. — Самая старушка размашисто перекрестилась.