Вперед в прошлое 12

Теперь Алексей возвращает десять тысяч рублей и разрывает договоренности (вот расписка, подпиши) и оставляет машину в единоличное пользование.

На претензию, что это не по-человечески, лишь пожал плечами и ответил, что по закону так, и, если Василий не согласен, пусть подает в суд. Любой суд признает его, ПАцюка, правоту. Мало того, у Василия есть возможность загреметь в обезьянник. На возражение, что рубли в момент дачи расписки привязаны к курсу доллара, и это есть в тексте, Леха лишь усмехнулся и напомнил, что национальная валюта России — рубль. Десять тысяч вот, пожалуйста.

Василий не сдержался и дал ему в морду. Леха не дал себя избить и ответил. Выбежала жена и отоварила незваного гостя сковородкой. Избитая собака тоже вспомнила обиды.

В итоге Василий был изгнан с позором.

— Знаешь, шо он мне казав напоследок? — проговорил Василий. — Шобы я ему спасибо сказал, шо он наряд не вызвал и деньги вернул. Добренький какой.

— Все-таки что-то человеческое в нем осталось, — вздохнула мама.

— Нет в нем ничего человеческого, — объяснил я. — Ему перед коллегами позориться не хотелось.

Вспомнились слова Лялиной, что Пацюка те самые коллеги ненавидят, он нагадил всем, до кого дотянулся.

— Подожгу машину и дом спалю, — холодно сказал отчим. — Сяду, да. Но отомщу гаду.

Глаза у Василия были страшные, как у мертвеца, я уже видел такой взгляд у Сонечки и никогда не забуду.

Мама обняла его и проговорила:

— Васенька, Бог его накажет! Нельзя так с людьми. Вот посмотришь.

— Не дождусь, пока до него очередь дойдет, — отмахнулся он.

Тогда мама встала на колени и взмолилась:

— Васенька, не надо! Ради меня, пожалуйста.

— Ладно, — ответил он, но не было в его голосе искренности.

Наверное, ночью будет представлять, как горит дом бывшего приятеля. Очень надеюсь, что он не станет делать глупостей.

— Мент сам себя наказал, — проговорил я. — А на вашем месте я подал бы в суд. Просто чтобы нервы ему попортить, наложить на машину арест, и он ничего не смог бы с ней сделать. Так-то, скорее всего, продавать задумал. А если арест, то даже работать не сможет, наверное.

Отчим ожил ненадолго, блеснул глазами.

— Так и сделаю. Заработок есть. Не отсужу машину, так ему отомщу. Расписка-то у меня есть.

— Надо с толковым юристом посоветоваться, вдруг что подскажет. И побои снять на всякий случай. Дескать, выставил, нанес тяжкие телесные повреждения, угрожал. Мне сказали, что сами менты его не любят. А вы пока на «Волге» работайте. Неплохо ведь получается.

— Там в «Камазе» в бардачке документы, печать, — пожаловался отчим, поникнув. — Он может меня сдать за подделку документов. Так что судиться не получится.

— Вот это уже плохо, — вздохнул я. — Это серьезная статья.

Воцарилось молчание. Отчим сидел и сопел, побледневшая мама боялась слово сказать.