Вперед в прошлое 12

Вот только люди почему-то предпочитают посвятить себя служению животным, но не хотят делиться своим теплом с детьми, которые в этом так нуждаются.

— Сколько их у вас? — решил поддержать разговор я — вдруг получится сблизиться?

Познакомлю ее с сиротками, расскажу историю Лидии, может, и ей захочется взять детей. Причем не просто детей — помощников, которые сами себя обеспечивают.

Женщина оживилась, глаза ее заблестели.

— На этой остановке десять. На Ленина пять постоянно приходят, но там в основном домашние, и я там их не кормлю. А здесь — бездомные. В городе много бездомных, но у меня не на что их кормить. Так-то я кашу на костях варю, и вон, кто голодный, тот ест.

— И детей, — закинул удочку я. — В городе много бездомных детей. И котов. Я, помню, детей кормил бездомных, потом их женщина забрала, сейчас усыновляет. Троих, представляете?

— Тяжело это, — вздохнула она. — Непонятно, чьи это дети. Вдруг, как и родители, алкоголиками вырастут, а ты только сил вложил.

На языке вертелось, что коты вообще людьми не вырастут, а сил на них потрачено море, но я промолчал, потому что знал логику таких людей: люди приручили животных и не чувствуют за них ответственности, выбрасывают, обрекают на голодную смерть. А что обычный домашний кот — вполне себе боевая единица, способная выжить в дикой природе, они в расчет не берут. Голодный кот вполне способен задрать голубя, коих тут изобилие, и обеспечить себе полноценное питание. Не только голубя кот может побороть, знавал я и таких, что загрызали фазанов.

Детям обеспечить себя пропитанием гораздо сложнее. Им еще и одеться нужно, и согреться. Кот защищен лучше, у него хотя бы шуба есть.

Я сказал женщине, что она молодец, и зашагал домой.

Сегодня дежурным был Боря, потому рассчитывать на вкусную еду не приходилось. Он сварил суп с макаронами и бабушкиной курицей, причем макароны превратились в кисель, только мясо и спасало ситуацию.

— Где Натка? — спросил я у брата, что-то рисующего за столом.

— У себя, — ответил он, обернулся и прошептал: — Грустная чего-то. Наверное, по дядьке своему скучает. А что там мама?

— При мне Квазипупу вручили повестку. Вызывают на допрос. К кому и зачем — непонятно. Вроде нигде он не накосячил, единственный его проступок — избил мента-напарника, который грузовик отжал. В общем, ничего не понятно. Как появится ясность, я скажу.

— Офигеть! — воскликнул Боря. — Это потому, что он мента побил?

— Тоже так подумал, но не факт. Ничего не понятно. Как появится ясность, он скажет.

Я подошел к выкрашенной в белый двери, постучал к Наташке.

— Да, — проговорила она. — Павел? Входи.

Я посмотрел на Борю. Который вернулся к рисунку, и вошел к Наташке. Она лежала на кровати со страдальческим видом. Сжала пальцами горло и проговорила:

— Тошнит, блин! Хреново, сил нет.