Вперед в прошлое 10

Склон был усеян конфетными обертками, мандариновыми шкурками и конфетти из хлопушек. Односельчане здоровались, поздравляли друг друга. Нас никто не знал, но и нам перепадало сельского гостеприимства.

Закутанные по самые глаза дети напоминали снеговиков: все в снегу, на штанах сосульки, носы красные, глаза счастливые. Дед Мороз поздравлял всех вновь прибывших, его бутылка была безразмерной и не заканчивалась, а может, их просто несколько.

Народ на горке менялся, одни люди уходили, другие приходили. Родители гнали хворостинами домой своих оледенелых чад. А снег все падал. Белые хлопья вспыхивали золотом в свете единственного фонаря и опускались, кружась.

Азарт отвлекал от мыслей о деде. Я старательно их отбрасывал, но они возвращались бумерангом, и домой идти не хотелось, хотя было нужно, потому что Алексеевич, одетый не по погоде, весь посинел, но все равно не сдавался. К нам присоединился Каюк, вернувшийся из клуба.

Когда пошатывающийся и веселый Василий поднялся на горку, бабушка взяла его под одну руку, Толика — под вторую и повела домой.

Сколько времени прошло с момента, как мы появились здесь? Сейчас девять вечера или больше? Приехал ли дед? Наверное, нет, иначе мама, которая знает, как мы волнуемся и ждем его, уже была бы тут. Или ее разморило, и она решила, что не стоит напрягаться?

Оставив сани Борису, я побежал за взрослыми, которые разразились песней о коне, у Василия заплелись ноги, он чуть не упал и не повалил бабушку. Напился. Но как он смог? Не с чего было напиваться. Или просто ему пяти капель достаточно?"

"Дома уже ждали наряженные и расфуфыренные женщины. Тетя Ира сняла бигуди и сделала прическу, надела фиолетовую кофту с огромными накладными плечами. Мама тоже завила волосы и накрасилась.

— Дед не звонил, не появлялся — с порога проговорила мама, и праздничное настроение улетучилось.

В девять дед должен был приехать при самом плохом раскладе. Если его нет, значит, с ним точно что-то случилось. Или просто дорогу засыпало, и он еле ползет? Чем ближе новый год, там меньше оставалось надежды, что с ним все в порядке.

— Давайте вот теперь сфотографируемся, — предложила тетя Ира. — И не здесь, при входе, а под ёлкой!

Боря побежал расчехлять фотоаппарат.

Меня больше интересовало, как себя чувствует Наташка.

Сестра с отсутствующим видом лежала на диване, смотрела на скачущего на сцене Леонтьева. Я положил руку на ее голову.

— Ты как?

Она дернула плечами и ничего не сказала. Села, когда вошла шумная толпа и принялась устраиваться возле ёлки, встала и присоединилась к компании. Попыталась улыбнуться. Я пристроился рядом с ней. Боря поработал фотографом, потом его сменил Василий.

Сделали четыре фотографии: две бабушке, и по одной Ирине и нам.