Вперед в прошлое 7 (СИ)

Качаемся! — последнее он сказал с гордостью. — Ты это, приходи.

— Спасибо, что позвал. Приду, но позже, в шесть занят. Надеюсь, никто против не будет…

— Зуб даю!

Лёха показал «класс» и ускакал прочь, я поднялся в квартиру и включил телевизор, а сам заглянул в холодильник и увидел там ма-аленький кусок салями и корку хлеба.

Помнится, дед хвастался запасом продуктов на случай войны, и я провел ревизию. На верхних полках было сложено пять килограммов гречки, пшенка, рис, двадцать банок тушенки, десять — фасоли. Морозилка оказалась под завязку забита окорочками, на балконе обнаружился пакет картошки и морковь.

Как ни крути, надо готовить! Возиться не хотелось. Включив радио, я определил на огонь большой котелок риса, чтобы заправить потом тушенкой. Устыдился того, что дед ведь там на больничной пище, поставил жариться окорочка.

Пока это все варилось-томилось, я слушал новости и узнал, что беспорядки продолжаются, люди пытаются выйти на митинг там же, на Баррикадной, менты всех пакуют и рассеивают. Как сторонники Ельцина, так и Белый дом распространяют дезинформацию друг о друге.

Одно непонятно: где толпа, поддерживающая Ельцина?! Она должна быть по законам жанра! Лёха, вон, бьет копытом, и таких Лёх должно быть немало. Больше жертвоприношений во чрево Молоха! Или у Ельцина и Ко хватит совести не призывать в мясорубку граждан?

Как бы то ни было, замес переносится на выходные, как я и думал.

Рис был не самым лучшим, слипся, нормально не проварившись. Я смешал его с луково-морковной зажаркой и окорочками — не супер, зато нажористо. Хоть поем нормально впервые за столько дней. Проскользнула мысль о том, что я совершенно забыл о женщине, которая звонила деду, и не спросил, насколько ее звонок важен. Ладно, завтра поинтересуюсь.

Сейчас — взять сумку с запчастями, нацепить рюкзак и — на вокзал. Правильно ли я сделал, что заказал фрукты на продажу? Вдруг всех москвичей по домам разгонят, и некому будет покупать? Посмотрим.

При пересадке на кольцевую я заметил двух пожилых женщин с красным флагом — протестовать едут на Баррикадную. Хорошо, что это далеко, не хотелось бы с баксами попасться ментам. Чтобы не вызывать у них соблазна пощупать карманы, я носил стремную дедову куртку, в которой походил на нищего.

На Курской в вагон вошли трое подвыпивших мужчин, увешанных значками, начиная от октябрятских, заканчивая неведомыми мне на рабочую тематику.

— Врагу не сдается наш гордый варяг! — вскинув кулак, на весь вагон проорал самый молодой, с пылающим взглядом. — Пощады никто не жела-ает!

Пассажиры, замученные людьми-оркестрами, попрошайками и коробейниками, даже не посмотрели на него.

Ну а на Казанском вокзале я, волоча сумку на перрон, смотрел в оба, выискивая патрули взглядом.