Вперед в прошлое 7 (СИ)

Прислонил их к стене в прихожей, собрался позвать деда, но он прискакал сам — обросший щетиной, злющий, как медведь-шатун, и обрушился на меня:

— Скажи мне, Павел, что за игру ты затеял?

Не понимая, о чем он, я опешил, не зная, что сказать. Пока соображал, что могло его так разозлить, как он принес томик Шмелева, открыл его, высыпав деньги на пол.

— Сперва звонит Наташа и просит передать, что миелофон у нее. Причем, как я ни выпытывал, не призналась, что это за миелофон. Потом — какая-то женщина рыдает в трубку, что Лёшеньку убили. Ты во что влип, внук? Откуда столько денег? Где мои доллары? — Его голос клокотал от гнева.

Глава 24

Три разные истории

Услышанное так меня огорошило, что я оцепенел. Оперся о тумбу, стянул вязаную шапочку, подаренную Лёхой, уставился на нее. Веселого доброго парня Лёши больше нет. Шапочка эта дурацкая, которую ему связала мама или бабушка, есть, а Лёхи нет.

Что с ним случилось? Затоптала толпа? Раздавил танк? Настигла шальная пуля? Вряд ли его убивали специально. Блин, надо было не Егору внушение делать, а Лёхе!

— Нечего сказать? — ярился нависающий надо мной дед, сжимал кулаки, косился на костыли так, словно хотел дотянуться до них и отмудохать меня.

Взяла злость. И это говорит человек, который полмашины в унитаз спустил на нужды революции своей тупой, из-за которой погиб мой приятель?! Но я промолчал, потому что понимал его, как и понимал то, что он пережил, и хватит с него нервотрепок.

Хотелось рвануть к парням, удостовериться, что Лёха живой, это досадное недоразумение, чья-то злая шутка, но пришлось заниматься дедом.

Я вскинул голову, выдержал его злобный взгляд и кивнул на дверь.

— Ничего криминального я не делал. Идем, объясню.

Дед кивнул.

— Очень на это надеюсь.

Подумав немного, я протянул ему костыли и попятился к кухне. Опыт, ничего с ним не поделаешь. Хоть и знаю, что дед у меня адекватный, невольно вспоминается отец, который типичный мент: сначала избил бы, а потом выяснял, что к чему. Но ведь и дед… Не мент — милиционер, за что и поплатился.

— Не стоило тратить деньги, — проворчал дед. — Дорого небось.

— Стоило. Потом продашь, — сказал я, направляясь в спальню.

Подождав, пока он усядется на разложенном диване, я отодвинул от стены кресло и сел напротив.

— Про что сперва рассказать, про деньги, про Лёшу или про Наташку?

— Это все разве не связано? — прищурился дед.

— Нет, три разные истории.

— С чего считаешь нужным, с того и начинай.

Рассказывать пришлось долго, ведь с тех пор, как забрал его из больницы, дед был озабочен делом мировой революции, и мы толком не разговаривали.