Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Хорошо, что в медицинский не пошел, а ведь хотел!

— Святые люди. Особенно работники неотложек и травматологий. И хирурги, и анестезиологи. Я б не смог.

­— Но смог же ведь! ­— с гордостью возразил Алекс.

­— Это разовая акция, ­— отмахнулся я.

Он прочитал сообщения, пришедшие на пейджер, и отчитался:

— Лёху до сих пор не нашли, прикинь?

— Может, у Кремля победу празднует, домой идти боится? — предположил я. — Или менты запаковали, в обезьяннике держат.

— Бьют? — скривился Алекс. — Не покалечат хоть?

Будто не услышав его, я продолжил:

— Представь, сколько у них сейчас народа, пока всех оформят… Короче, раньше, чем через сутки, Лёху ждать не стоит.

Мне версия с ментами казалась наиболее правдоподобной, и положение парня вызывало опасения. И зубы могут выбить, и почки отбить, и голову проломить. Вот кому надо было внушение делать, чтобы дома сидел!

Пострадавшие, похоже, закончились, стрельба донеслась лишь единожды, с улицы потянуло сыростью, холодом, и я понял, что пора сворачиваться. Начал рассовывать хрупкое по карманам рюкзака, остальное — в пакет. Сумка опустела и тоже отправилась в рюкзак.

Неплохо бы остатки в «скорую» передать, у них там наверняка нехватка всего после такого наплыва раненых. Молча собравшись, мы с Алексом спустились на станцию и поехали в Перово. Лишь спустя десять минут новый знакомый сказал:

— Ты реально крутой. Видно же, что ты не медик, а не струсил ведь. Я б, честно, зассал. Это не гопников по дворам гонять, это круче. Ты реально спас пару человек!

— Хочется верить, — отозвался я.

Торнадо эмоций выпотрошил меня, хотелось упасть и продрыхнуть до утра. Но стоило закрыть глаза, как будто воочию я видел розовую от крови пузырящуюся перекись водорода, деформированный череп, искалеченную ногу девушки. И кровищу, кровищу, кровищу.

Когда мы вышли в Перово, уже стемнело. Сведений о Лёхе не поступило, а мне нужно было звонить бабушке, узнавать, сколько она отправила товара, и про Каналью, а в идеале — пообщаться с ним самим, записать, какие нужны запчасти, еще Илья наверняка меня потерял и ждет звонка. Потому я распрощался с Алексом и рванул домой.

Остановился напротив двери в дедову квартиру и вдруг понял, что мне страшно переступать порог, даже скорее не страшно — неприятно, как будто в квартире покойник.

Выделив странное ощущение, я покопался в разуме, пытаясь найти его корни. А ведь в квартире и правда труп — труп дедовой надежды. Мне страшно посмотреть в его глаза и увидеть там тягучую безнадежность. После таких потрясений и такой вовлеченности всегда сложно отходить, тем более — пожилым людям.

Раньше я боялся, что дед не оправится после вероятного инсульта, теперь — что не переживет разочарования. И очень хорошо, что я рядом и могу его хоть как-то поддержать.