Вперед в прошлое 7 (СИ)

— Двойной удар! — Лёха изобразил немыслимый кульбит и сел на шпагат. — Жан-Клод Ван Дамм!

Я убежал домой. Уже стемнело, и в разорванной рубашке было холодно. Она пропиталась кровью и липла к спине.

Дома дед смотрел телек в той же позе, как будто и не двигался все это время.

— Ну, че там? — спросил я, заглядывая в спальню.

— Да не пойми что! — всплеснул руками дед и указал на телек. — Переключи каналы, это московский, а ты «Первый» найди!

Я нашел. Канал рябил помехами и не работал, так же, как «Четвертый». Представь. Идет футбол и вдруг прерывается, и ведущий говорит… В общем, наши «Останкино» взяли!

В той реальности точно была попытка взятия «Останкино», с нее началась бойня. А здесь, что, все пойдет по-другому?

Новостей не было, и ответа я не получил. По московскому каналу шла передача «Русский дом», которую вел Крутов."

"Дед был уверен, что дело за малым, и справедливость восторжествует. Мне же стоило закрыть глаза, и воображение рисовало бегущих в панике людей, ужас в распахнутых зрачках, разинутые рты. Кто-то упал, и толпа побежала по его телу. Грохотали выстрелы. Доносились крики боли, хлесткие команды военных. Новости приходили с замедлением, никто не знал, что там сейчас.

А пока их нет, я подбодрил деда и позвонил бабушке спросить про Каналью.

Мой вопрос она будто бы не услышала, затараторила про восстание в Москве, трещала минут пять, перемежая «как же ты там, как домой-то» с «вот теперь заживем». Улучив момент, когда она набиралась сил перед очередной словесной атакой, я крикнул в трубку:

— Каналья как? Не запил? Ходила ты к нему?

— Десять минут как пришла. Дома нет. Свет выключен. Еще схожу.

— Завтра отправлю товар друзьям. Сможешь забрать?

— Ты там в центр не…

— Сможешь забрать послезавтра? — проорал я и получил утвердительный ответ, бабушка что-то собралась сказать, но я ее перебил: — Дед дома! Дать его? Он больше в курсе событий, чем я. — Прикрыв трубку рукой, я прокричал: — Деда! С тобой бабушка хочет поговорить.

Он подорвался и на одной ноге прискакал к тумбе с телефоном, я принес из кухни табурет, и дед дорвался до ушей единомышленницы. Какой поднялся ор! Они фонтанировали эмоциями, материли Ельцина, строили планы, делились опасениями.

Пока они общались, я скользнул в ванную, стянул рубаху — ее будто кошки когтями исполосовали. Блин, и спину тоже! Кровь уже запеклась, можно принимать душ. Освежившись, в тумбочке нашел перекись, полил царапины, зашипел. Надеюсь, дед не обидится, если я накину его темно-синий халат.

Было без десяти восемь, я понимал, что новости будут ровно в двадцать ноль-ноль, но все равно щелкал каналы — ну а вдруг идет экстренная трансляция…

Ага, есть!

Никаких кадров с места событий.