Вперед в прошлое 10

Вздрогнул, когда я его окликнул, с трудом скрыл удовлетворение — не забыли все-таки, ищут! Я молча сел рядом. Борис выключил приставку, развернулся ко мне, ожидая, что я начну уговаривать его вернуться, но ошибся.

Так хотелось просто внушить ему, что отчим — нормальный, и не надо с ним собачиться, но неизвестно, как ментальное насилие отразится на его психике. Вдруг он потеряет талант, целеустремлённость, вкус к жизни? Ведь по закону охранения энергии, если что-то где-то появляется, то в другом месте убывает. Я-то программировал смертников и моральных уродов, там хорошее не убудет, потому что его попросту нет. Пришлось выкручиваться, переключать его внимание и устраивать эмоциональные качели, как Завирюхину.

— Лаки больше не с нами, — сказал я, наблюдая за братом.

Он побледнел, губы затряслись.

— Машина задавила? — дрогнувшим голосом спросил он.

Я подробно рассказал, что случилось, акцентируя внимание на роли отчима, но и маму попытался оправдать — сам ведь был взрослым, и такие заботы, обрушившиеся на голову, меня не обрадовали бы.

— Пойдем домой, — закончил я. — Поздно уже.

Боря вспомнил об изначальной причине свой обиды, не особо убедительно надулся.

— Так не хочется, там… Квазиозавр.

Я хохотнул.

— Он больше не будет тебя трогать, сам сказал, что вспылил, все такое. Даже готов извиниться. Но ты ведь тоже был не прав.

Боря засопел, потупился.

— Было дело… Но зачем было так орать и обзываться⁈

— Он согласен, что зря это сделал. Давай вы с ним заключите перемирие. Ты извинишься, он извинится. Ну не дело же!

Боря скривился. Ну, давай же, у тебя мозги не так закостенели, как у него! Будь умнее!

— Ладно, — скривился он. — За ботинки и тарелку извинюсь, за краски на столе и вещи на стуле — не буду.

— Справедливо. Выключай тут все, и пошли, он меня на машине привез.

— Он что, прямо тут? — выпучил глаза Боря и остолбенел.

— Да. Мириться приехал.

Боря вроде как даже повеселел, выключил телевизор, отсоединил приставку.

— К Илье сгоняю, отдам на сохранение…

— Мне давай. — Я протянул руку, забрал приставку и повел брата наверх.

Скорее всего, это не последний его конфликт с отчимом, но хотя бы месяц дома будет все спокойно.

Василий стоял на улице, опершись на машину. Увидев Борю, он воскликнул:

— Слава богу, ты тут.

Скосив на меня глаза, Боря с видом победителя протянул руку отчиму.

— Я был не прав, что не помыл посуду и вошел в грязной обуви.

Поколебавшись пару секунд, Василий прошептал едва слышно:

— Извини, что накричал на тебя. — Он скосил глаза на меня, пожал его руку, а я рванул к Илье относить приставку.

Когда мы приехали домой, в подъезде я кое о чем вспомнил, открыл наш почтовый ящик и обнаружил там… Письмо из Саранска от Толстого! Не забыл нас!

— Чему это ты так рад? — спросил Боря.