Возвышение. Земли Ордена

Но ни ещё раз, ни ещё два раза, ни подсказка, куда именно смотреть в воспоминании и что искать не помогли мне увидеть то, что увидел и записал на предмет дух Изард.

Это взъярило меня не меньше, чем самого духа. Давно я не ощущал себя такой бездарью.

— Ладно. Ладно, — повторил Изард, успокаивая, правда, не меня, а себя. — Пойдём другим путём. Какой инструмент ты используешь?

— Инструмент? — не понял я.

Изард тяжело вздохнул:

— Я и забыл за четыреста лет, почему я никогда не завидовал учителям юной поросли клана, а лишь сочувствовал. Какой музыкальный инструмент ты используешь, бестолочь?

Ох уж и приложил меня дух. Но я даже не возмутился. Именно бестолочью я себя сейчас и ощущал.

— Цинь, — глухо сообщил ему.

— Отлично! — просиял Изард и даже ветер, который дёргал его волосы, исчез, словно его и не было. — Молодёжь последние годы стала ленива, взяла моду играть на флейтах, цинь им видите ли слишком велик и неудобен, — дух вдруг изменился в лице и глухо добавил. — Да и сгинула эта молодёжь четыре сотни лет назад.

Я промолчал, не зная, что сказать. Седой и Пересмешник и вовсе делали вид, что их здесь нет. Изард спустя десяток вдохов повёл рукой:

— Но я всё равно рад, что твой инструмент цинь. Давай! — он снова сел, где стоял, скрестив ноги. Поправил полы и рукава халата, медленно повёл рукой ещё раз. — Исполни четыре мелодии, покажи четыре эмоции: печаль, радость, гнев, страх, а я погляжу, как отзывается эссенция на мелодии. Ну, чего замер?

Я сглотнул и признался:

— Старший, я не совсем понимаю. Мне исполнить четыре мелодии?

— Я вроде так и сказал.

— Но у меня нет мелодий, в которых был бы страх. Я таких не учил.

— Кто говорил про учил? — нахмурился Изард. — Исполни четыре своих импровизации на эти темы или ты хочешь сказать, что ни разу за свою жизнь не испытывал страх? Ну, замени его яростью, её у тебя на троих.

— Нет, старший, дело совсем в другом, я не очень силён в музыке, ещё не могу импровизировать.

С трудом успел прикусить язык и не предложить вызвать музыкантшу, которая это умела делать просто изумительно, скрасив мне сотни битв в жетоне.

— Что значит не умеешь? — совсем помрачнел Изард. — Во сколько лет ты начал играть на цине?

— Э-э-э, — постарался я припомнить.

Так, ну год, когда я взял цинь трофеем — не считаем. Я на нём не играл, хотя Клатир и дал совет, что утёсу и лесу в моём жетоне не хватает музыки. День, когда я первый раз это делал и дёргал струны циня в жетоне, извлекая из него жалобные звуки тоже не считаем. Если я назову это музыкой, то мне будет стыдно.

Пожалуй, честнее всего сказать, что я начал играть в Академии, когда обменял заработанные на Стелле мечи на уроки старика Ертия. И было мне… Ну, если считать момент поступления.

— В пятнадцать."

"— Что⁈ — Изард вскочил, возглас его ударил звоном струны.