Возвышение. Земли Ордена

Нет никаких сектантов, а жить во фракции, которую считают сильнейшей в Империи, это совсем не то же самое, что жить в беззвёздной фракции, у которой десятки скрытых врагов и само существование которой висит на волоске. Я, конечно, не знаю, как там живёт вся моя семья, но точно знаю, что Лейла, единственная Говорящая с Небом в клане Мадов, не даст нашу семью в обиду и устроит их лучшим образом.

— Так-то, — тем временем продолжал Пересмешник, — если всё будет серьёзно, кто знает, сколько скрытых старейшин пика Повелителя Стихии найдётся у Эрзум?

— Немного, — рыкнул Седой. — Небесное Испытание это тебе не эликсира глотнуть и не Форму покрутить с утра. Это либо выжил, либо сгорел в Небесных Молниях. Многие ли из Эрзум рискнут собой? А рискнут собой и своей драгоценной жизнью во второй раз? А десять раз подряд?

— Глупо отказывать им в силе, храбрости и безумии только потому, что ненавидишь их, Аранви. Я ненавижу их гораздо сильнее тебя, Аранви, но не позволяю ненависти туманить разум и отчётливо сознаю: они умны, хитры, у них множество тёмных дел и множество тех, кто не выпячивает свою силу и раз за разом проходит Небесные Испытания. Одно время я следил за всеми отрядами, что уходят в Дикие Земли, так что знаю, о чём говорю.

— Следил? — Седой даже обернулся, переспрашивая это. — Зачем?

— И это спрашивает меня Клинок Мщения Ордена Небесного Меча, прославившийся тем, что обрушил Бедствие на таланты клана Алых Пиков? — голос Пересмешника сочился ядом. — Дорогу хотел подсказать.

— Очень сложно правильно подсказать дорогу и уцелеть при этом.

— Только это меня и останавливало, — буркнул Пересмешник. — Только это и разум, который твердит, что глупо мстить одному из Эрзум ценой своей жизни, когда я хочу отомстить всем до единого.

— Прямо всем? А я слышал, что убийца Травер имеет принципы и не убивает женщин и детей.

— Не играй словами, Аранви. Что мне до этих женщин, если они не Властелины и не поднимают меча?

— Как скажешь. Но твоя ненависть и правда удивительно сильна.

— Больше Эрзум я ненавижу только себя, — процедил Пересмешник. — За свою слабость, трусость и никчёмность и ты не представляешь глубину этой ненависти, — помолчав, Пересмешник тяжёлым голосом произнёс. — Хватит обо мне.

Теперь пожал плечами уже я и возобновил свой рассказ с того места, на котором разговор сбился. Разве это не обязанность главы фракции — сглаживать острые углы в отношениях своих людей? Не то чтобы это так уж было нужно, но и не помешало.

Когда силы в средоточии Пересмешника осталось треть и мы приземлились в лесу на медитацию, они общались друг с другом так, словно ничего и не случилось.

— Это почему ещё я должен уйти в сторону и оставить тебя с главой?

— Потому что это я тут не пойми кто, а ты советник. Глава за мной должен надзирать.