Возвышение. Земли Ордена

Я заметил, как дрогнули плечи Пересмешника. Заметил это и Седой, но промолчал. Вряд ли он не вспомнил обмолвку Пересмешника про то, что попасть во Второй можно только слабым и про то, что он на это не решился. Но он всегда знал, когда можно поддеть собеседника и собутыльника, а когда нужно молчать.

— Простите, уважаемые, за эту сцену, — немного пришла в себя Амма и вспомнила о нас. Отстранилась от отца, лицо её снова было спокойно и бесстрастно, на губах играла лёгкая улыбка, демонстрируя, почему она столько лет была одной из лучших убийц и наставником будущих убийц. — У кого из вас ко мне дело по поручению магистра Ордена?

— У меня, — медленно ответил я и положил пальцы на виски, толкая силу в маску.

— Господин? — прищурилась Амма, оценив моё новое лицо, а затем произнесла. — Простите мне моё недоверие, господин, но вы ушли туда, откуда сложно вернуться. Скажите, когда вы в прошлый раз вот так сняли маску, как вы доказали моему брату, что вы это вы?"

"Я покосился на Пересмешника и с мрачной улыбкой повторил слова, сказанные в тот день в коридоре Арены:

— Я напомнил ему, как впервые встретил его. Я стоял на коленях, а он стоял за моей спиной и держал у моего горла меч. Он обещал вскрыть мне горло, если я ещё раз дёрнусь, а я мечтал увидеть его лицо, чтобы запомнить и убить, как только представится возможность.

Седой в этот раз не стал сдерживаться:

— Вот теперь я точно верю, что вы и правда одна семья. Все трое пытались для начала убить молодого главу, вот что значит одна кровь!

Амма склонилась в глубоком приветствии:

— Господин! Вы вернулись!

Выпрямившись, она несколько раз перевела взгляд с меня на отца, а затем покачала головой.

— Господин, я обещала расплатиться с вами своей жизнью за все отнятые жизни орденцев, я обещала расплатиться с вами верной службой за встречу с братом. Чем же мне ещё расплатиться с вами за встречу с отцом?

Ей глухо, с болью в голосе ответил Пересмешник:

— За эту встречу платить буду я. Всем, что у меня есть.

Я встал, негромко сообщил:

— Оставлю вас, — помедлив, решительно добавил. — Кирта потом тоже приведи, обо мне можешь ему сказать, но Рейка ничего обо мне знать не должна.

— Поняла, господин, — склонила голову Амма.

Уже на улице я буркнул Седому:

— Хочу побыть один.

— Молодой господин? — недоумённо переспросил он.

Но я уже свернул в проулок, прибавил шагу, нырнув за повозку с яблоками, влил силу в амулет невидимости и запрыгнул на крышу здания, рванул наискось по крышам, тщательно выбирая, куда приземляться, чтобы не проломить черепицу. Седой всё же послушал меня, не стал преследовать, потерянно замерев посреди улицы.

Я же незримой тенью пересёк половину города, добравшись до Арены. Забрался на самую верхотуру, туда, откуда открывался великолепный вид на саму Арену и её плиты.