Возвышение Меркурия. Книга 11

Хотя я и ожидал определённого сопротивления в этом вопросе.

Как быстро выяснилось, уступка был сделана не просто так. Когда Алексей озвучил предложение вывести московских бояр из негласной опалы и позволить встать на равных со всей остальное знатью, в зале ненадолго повисла тишина. А потом, отодвинув стул, поднялся со своего места Дивеев. Обвёл взором разом притихших патрициев, в чьих оттенках разума появилось напряжение и степенно сложив руки на животе, повернулся к Рюриковичам.

— Понимаю я желание ваше бояр московских да дворян служивых под свою руку привести. Времена нынче тяжкие. Может и так статься, что война полыхнёт великая. И тогда каждый воин на счету будет.

Чуть помедлил, смотря на царевича Алексея, после чего продолжил.

— Но если согласимся, то в мир выйдут сотни семей, что долго заперты были. Оголодали да соскучились по деньгам и землям. К чему это приведёт, сами все знаете.

Замолчав, Дивеев продолжил сверлить царевича взглядом и тот, стараясь сделать тон максимально безразличным, уточнил.

— Чего именно Твоё Сиятельство, желает? О чём сказать хочет?

Тот нимало не смутившись, расцепил кисти рук и жестом обвёл собравшихся представителей высшей знати.

— Не только я, Ваша Светлость. Всем мы одного желаем. Того самого, о чём заговорил презренный бунтовщик из рода Вашего. Знал он, как дотянуться до сердец княжеских, да достучаться до умов. Гербов мы своих желаем, над городами. Земель своих. Привилегий, что даны нам были некогда предками Вашими, а потом отняты.

Я медленно прошёлся взглядом по присутствующей знати. На фоне стен, отделанных чёрным мрамором, выделялись резкие черты лиц. Большинство выражало ожидание смешанное с толикой опаски. Но вот удивления я там не заметил. Тем более, не было возмущения. Даже Шуйский в этот раз смотрел на Дивеева так, как будто всего лишь хочет сломать ему ноги, а не вырвать сердце.

Единственный, кто не изменил себе — Оболенский. Прямо сейчас подливал в стоящий перед ним стакан прозрачную жидкость из фляжки.

— Кто ещё из князей так считает?

Голос Дарьи пронёсся над громадным столом и на на мгновение все замерли, обмениваясь взглядами. Потом, отодвинув стулья, поднялись со своих мест Засекин с Гагариным. Следом за ними, на ногах оказались и все патриции из их коалиции.

Встал Долгорукий, увлекая за собой союзников. Поднялись фигуры Одоевского с Урусовым, следом за которыми принялись вставать и независимые князья. Выпрямился Юсупов — лидер небольшого нового союза из четверых патрициев.

Медленно поднялся Трубецкой. Старый князь был на нашей стороне в прошлый раз и оказался готов сражаться сейчас. Но в том, что касалось возврата привилегий, разделял общую точку зрения.

В полный рост выпрямился Мстиславский.