Возвышение Меркурия. Книга 11

Этакого монстра, собранного из человеческих душ.

Те несколько секунд, пока Шуйский молчал, а его свита постепенно спускалась ниже, я размышлял, как реагировать. Прохор вроде и не поглотил души смертных, чтобы себя усилить. Но при этом навсегда лишил их посмертия. Более того — обращался с ними, как будто это был какой-то обычный источник силы. С другой стороны, далеко не факт, что в этом мире вообще существовало посмертие в его привычном виде. Да и души принадлежали маньчжурам, которые разгромили солидную часть Владивостока, убив множество горожан. Так что, ситуация, со всех точек зрения, была максимально спорной.

Земля загудела от мощи спрыгнувшего на неё Шуйского. Облачённый в металлический доспех патриций оказался в десятке метров от меня. И закинув на правое плечо массивный боевой молот, энергетический фон которого пробивался через все барьеры, задумчиво изучал нового члена моей свиты.

Наконец повернул голову ко мне. И зычно поинтересовался.

— Где он научился такому? Откуда ты вытащил отрока сего, Василий?

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как князь продолжил.

— Мыслил я, застать сечу страшную. Думал, не успеем, потому лишь ближников взял на эту битву. А как уже недалеко оказались, почувствовал волшбу нехорошую. Могучую и чуждую. Ни разу такой не видывал. Ты ведь это сотворил, Сиятельство? Откуда прознал про секреты такие? Али с самого начала так мог, но не показывал?

Сандал тихо и напряжённо рыкнул, рассматривая Симеона и семерых Одарённых, что прибыли вместе с ним. Опасения дракона была понятны — если придётся сражаться, выиграть будет практически невозможно. Любая серьёзная нагрузка на каркас, спровоцирует его распад. А от слабых атак, древний князь даже не почешется.

Около пригорка затормозил призрачный конь Оболенского. Как выяснилось, конструкт не просто в состоянии держать в седле кавалергарда, но и способен перемещаться по земле, как самое обычное животное. Правда намного быстрее.

— Зря ты Симеон речи такие ведёшь. Хочу напомнить, равный сейчас перед тобой. И ты на его земле, подле разрушенного города, который ещё чадит, обвинять его вздумал? Прямо на поле битвы с войском китайским? Если бы не Василий, некого тут уже было спасать. Я и сам едва держался — таким был их натиск.

Симеон перевёл мрачный взгляд на Ратибора. Оглянулся в сторону Владивостока. Досадливо поморщился. Но прежде чем успел скорректировать изначальный посыл, я вступил в игру.

— Понимаю, что использованная сила была тебе непривычна, князь. Потому не стану требовать виры, как и извинений. Но Его Сиятельство прав. Сейчас ты на моей земле. Прибыл, как союзник, но бросаешь в лицо обвинения, как враг.